Он подмигнул и затрясся мелким смехом.

— Так кто вы такой, Саша, и что здесь делаете? Взятку принесли? Или, наоборот, сбываете что-то? Неучтённые колбасные изделия, например? Вы не на подпольном производстве работаете?

— Это… — раздосадовано и резко воскликнул Кофман, — жених моей дочери.

— Серьёзно? — расплылся в умильной улыбке незнакомец и уставился на меня.

Взгляд его стал пытливым и мне стоило довольно больших усилий сохранить лицо и не проявить удивления.

В этот момент дверь снова распахнулась.

— Папа! Ну, ты же обещал…

В кабинет влетела Элла, тоже раздосадованная и возбуждённая. Но увидев всю мизансцену, оборвала фразу на полуслове и замерла.

— А вот и невеста, — расцвёл бесцеремонный посетитель.

— Что⁈ — изумлённо, но одновременно и высокомерно произнесла моя невеста и подняла одну бровь.

— Твой папа согласился, — улыбнулся я. — Всё хорошо. Пойдём, подождём снаружи, у него важный посетитель.

— Согласился⁈ — вытаращила она глаза. — А меня спросить вы не забыли⁈

— Элла, пожалуйста, мы же обо всём договорились, пойдём. Здесь посторонние.

— Я не… — начала возмущённо она, но я схватил её под локоть и, не дав опомниться, быстро вывел за дверь.

— Да отпусти ты меня! — шипела она, вырываясь. — Это что всё значит⁈

— Тише, прошу. Это мент какой-то к папе твоему пришёл или гэбэшник. Видала, какая рожа. Вот отец и ляпнул, что я его будущий зять, чтобы лишних вопросов избежать.

Она вырвалась и встала напротив меня.

— Ляпнул? — прищурившись спросила Элла.

На ней была яркая болоньевая куртка, вокруг шеи намотан шарф, на голове тщательно продуманный беспорядок. Джинсы, сапожки… Конфетка просто. Но с перцем, правда. Её чёрные глаза метали молнии, щёки пылали и была она до ужаса хорошенькой.

— Ляпнул, значит. Что-то вы слишком часто стали ляпать с родителем моим. Одному на меня плевать с высокой колокольни.

— Я так не говорил, — засмеялся я.

— Второй замуж отдаёт за этого бурбона! Даже не спросив дочь родную!

— Поверь, он не взаправду.

— Ляпнул он! — продолжала бурлить капризная дочь высокопоставленного отца. — Я вот тоже сейчас как ляпну-ляпну!

Снова открылась дверь, я отвлёкся и в ту же секунду пропустил увесистую плюху. Щёку обожгло, а выглянувший из папиного кабинета русоволосый мент противно рассмеялся.

— Вы только гляньте, какие страсти! Совет вам да любовь, как говорится. Живите счастливо, а, главное, по закону. И папе своему этот наказ передайте.

Он казался чрезвычайно довольным собой. Подмигнул нам и пошёл на выход. Я глянул на Эллу. Она выглядела перепуганной, стояла, сжавшись в комок и смотрела теперь уже с ужасом.