Я запустил руку в карман и, не считая, вытянул несколько сотенных.
— Держи. Только не пропей. На дело потрать.
Он взял, хмыкнул и, не глядя, засунул деньги в карман.
— И ментам не попадайся. Отберут.
Бич кивнул.
— А ты, — прохрипел он, — определись, чего хочешь. Откуда ты и куда идти думаешь. Определись, сынок. Где свои, где чужие. Без этого никак. Пропадёшь без этого. Хотя, всегда ведь в бичи можно податься, да?
Он криво улыбнулся и встал с лавочки.
— Сейчас, кстати, какой год на дворе?
— Две тысячи двадцать четвёртый, — ответил я.
— О! — удивлённо покрутил он головой. — Новый век наступил, а я и не заметил. Благодарствуй, добрый человек, за презренный металл и за щедрость. Если чего надо, обращайся, я всегда поблизости ошиваюсь.
Повернувшись, бич поднял воротник и поплёлся в сторону арки, а я вошёл в подъезд, поднялся по трём ступенькам и нажал кнопку. Новенький, незагаженный лифт довёз меня до верхнего этажа. Я вышел и подошёл к последнему пролёту, ведущему на площадку, туда, где был выход на крышу. И туда, где наши телевизионщики оставили свет и портфель с деньгами.
— Определись, сынок, — повторил я слова бича.
Это можно. Я кивнул. Это мы махом…
Собственно, и так всё было понятно. Я снова кивнул, прочистил горло и ступил здоровой ногой на ступеньку. Раздался лёгкий электрический гул…
4. Ну, теперь-то точно…
Как только нога коснулась ступени, софиты вспыхнули и замерцали. Египетское царство! Похоже, действительно это дело работало. Не знаю, как именно, но, наверное, если бы я оказался снова на площадке, то время перещёлкнулось бы обратно.
Хотя нет, «переход», возможно, произошёл в лифте… Блин, я уже не сомневался, что действительно оказался в прошлом. Да, и как было сомневаться… Сделал несколько шагов по лестнице и осветительные приборы, набрав яркость, стали светить уверенно и практически не мерцая.
Я поднялся до самого верха и остановился на последней ступени. Почувствовал запах озона, шевельнул ногой. Она всё ещё была настоящей. Ёлки… а может… А может не торопиться и поболтаться какое-то время здесь? А что? Снова стать одиноким и не слишком молодым человеком, с утра до ночи роющимся в архивных делах, я всегда успел бы.
Что меня там ждало? Да всё то же. Работа и… Блин, блин, блин! Оставаться в чужом теле и под чужим именем, вроде как было не слишком… не знаю, порядочно, что ли… Куда этот парнишка-то делся? Но, с другой стороны, Саня Жаров сегодня должен был умереть, так что… я его вроде как спас… но, при этом, занял освободившуюся оболочку… От всей этой околесицы голова шла кругом.