— Шучу, конечно. — на всякий случай уточнила она. — Просто ты постоянно повторял, что в милицию нельзя…

— Как русская радистка, да? Спалилась на том, что, когда рожала, материлась по-русски.

— Ну, ты же не матерился.

— Тогда давай позвоним по поводу продуктов.

— И не рожал. Да, давай позвоним.

После того, как с Кофманом всё было улажено, Алла велела мне лечь на живот и начала брякать железками и стекляшками.

— Ну подумаешь, укол, — кивнула она. — Укололся и пошёл. Да?

— Почему я встал у стенки, — усмехнулся я. — У меня дрожат коленки.

— Не бойся, человек будущего. И, как говорится, скидавáй штаны, власть переменилась!

— Ого…

Я чуть приспустил резинку.

— Стеснительный какой, — хмыкнула Аля.

— Так рука не сгибается. Дотянуться не могу.

— А вторая на что? Лано, помогу.

Она отложила шприц и двумя руками резко сдёрнула с меня мои семейнички. Упс. Засмеялась.

— Чёт перестаралась, похоже. Ладно, не бойся.

Она намочила вату и потёрла мне зад. Потянуло спиртом.

— Даже не знаю, что больше — страшно или приятно… — сказал я.

Она не ответила, продолжая тереть ватой, делая при этом долгие и длинные махи.

— Аля… Ой!

— Больно?

— Н-нет… М-г-х-х…

— Ну, вот и всё. Натягивай штаны…

Я застонал и одной рукой натянул кое-как трусы. Она не помогала. Стояла и смотрела. Ещё и усмехалась:

— Да ладно, не переигрывай…

— И всё-таки, почему?

— Почему не повезла в больницу? — спросила она и, отложив шприц, присела на край дивана.

— Да…

— Решила оставить себе на некоторое время.

— Как игрушку что ли?

Я перевернулся на спину и здоровой рукой провёл ей по плечу.

— Может, и так, — мотнула она головой и, повернувшись, пристально посмотрела мне в глаза.

Я сжал её плечо и, сместив руку, скользнул по спине, чуть надавил, привлекая к себе. Она не сопротивлялась. Подалась вперёд, нависла надо мной, оперлась на локоть. Волосы рассыпались, и она привычно сдула их, чуть выпятив нижнюю губу. Задержалась, глядя мне в глаза, а потом приникла и прижалась губами к моим губам.

Было больно, но приятно и сладостно даже. Рука болела, но что там рука! В конце концов дядя Миша придёт и всё поправит, отрежет лишнее и посыплет волшебными порошками.

В Верхотомск я вернулся только через три дня. До Москвы меня довезла служебная машина камвольного комбината. А там уж я планировал лететь на самолёте. Рана заживала, как на собаке. Продукты были доставлены, а сукно готовилось к отгрузке. Так что, небольшая вольность со сроками командировки была вполне простительной.

Сказавшись больной, Алла Сергеевна провела со мной два дня, но потом съехала на наезженные рельсы. Наигравшись, она возвратилась к исполнению служебных обязанностей. И семейных тоже. Дочь нужно было забирать от родителей. Да и мне пора было ехать. Готовиться к новому делу.