То, что он делал в былые времена, то есть вот прямо сейчас, не называлось бизнесом, да и по сути бизнесом не являлось. Он просто жил. Жизнью, полной бездумного, дерзкого азарта. Формула «украл — выпил — в тюрьму», конечно, не описывала его земной путь, но и была не особо далека от истины. Сапфир любил красивую жизнь, дорогие шмотки, ярких девочек, разгульную компанию и удаль молодецкую.

Он тряс цеховиков и держал в страхе фарцовщиков, подламывал сельские магазины, облапошивал лохов в карты и всё в этом духе. Он даже проворачивал какие-то аферы. Поднимал большие деньги и тут же их просаживал, устраивал застолья и быстро спускал всё нажитое непосильным трудом. Был он фат и мот или, другими словами, весёлый и расточительный вор.

И, в то же время, человек он был грозный и безбашенный. Мог выйти с голыми руками на медведя и на начальника областного УВД. За дикий норов он пользовался авторитетом, как среди блатных, так и среди мирных жителей, которых обласкивал и карал по настроению.

Поэтому в кафе вокруг его стола всегда существовала «санитарная зона», куда далеко не каждый посетитель осмеливался заходить. Да, честно говоря, простых людей здесь и не наблюдалось. Всё-таки трудно представить школьниц или студенток, рискнувших заскочить во «Встречу» без серьёзного обеспечения безопасности.

Люди здесь кружились явно из числа посвящённых в тайны мироздания и видавших изнанку жизни. Всю эту информацию я почерпнул из многочисленных протоколов допросов, ставших своеобразным памятником и жизнеописанием Олега Николаевича Сафина, известного под именем Сапфир.

— Ты кто такой? — спросил он, удивлённо поднимая брови.

— Саня Жаров, — ответил я и, не дожидаясь приглашения, уселся за стол. — Ты сегодня ко мне Мотю присылал с Тугарин-змеем.

— Чё⁈ — выпучил он глаза. — Так это ты из Сикоры циклопа сделал?

— Сапфир, мусор он, — сообщил подошедший хлыщ. — У него корки красные. Светил ими сейчас.

— А, это что ли? — усмехнулся я и выложил красный пропуск перед Сапфиром. — Не настоящие.

Тот взял корочки и раскрыл. Внимательно изучил и поднял на меня глаза.

— Это же ксива Голована, — мрачно сказал он. — Откуда?

Сапфир выглядел, как артист цирка. Вальяжный, в белой рубахе и плотном вязаном кардигане, он восседал на стуле, глядя на окружающих с видом дрессировщика. Крупные черты лица, большой нос, глубокие залысины и слегка вьющиеся волосы до плеч, делали его похожим на странствующего рыцаря или гастролирующего циркача.

— Забрал у одного кента, — пожал я плечами. — Но я не поэтому пришёл. Сказать кое-что хочу.