В общем, опуская длинные непонятные словеса речи Толкиниэля, в которой он через фразу поминал всех богов, приводя их в свидетели, хитрожопый старик самым непонятным образом подал свою версию произошедшего события под таким соусом, что я был в полном восхищении. Честно слово, не будь я главным действующим лицом — поверил бы безоговорочно! Так красиво, стильно и, главное, правдиво Старший рассказал притихшей толпе то, что произошло в стенах Капитолия.

В принципе, его версия не сильно отличалась от реальной, за тем исключением, что он (разумеется) все знал и готовил ловушку предателю Родины, который оказался его близким другом. Отсутствие Избранного, изгнание собственной дочери, даже вероломное нападение сил Хаоса опытный политик поднес так, что никто даже не усомнился в его словах! Я стал великим паладином, по зову богини бросившим все дела, в том числе бесконечную битву против сил Хаоса и прибывшим, хоть и с запозданием, в эльфячье королевство. Эммануэль стала невинно оклеветанной, но с успехом искупившую свою небольшую вину перед народом. Тиниэль — спутницей героя, проводившей его в Вечный лес и так далее…

— … Призвав Селемине, я нижайше попросил ее прислать нам великого героя! Избранного! Который прибыл к нам так быстро, как только было в его силах! Уничтожив великое Зло, глубоко спрятавшееся в наших рядах, великий герой не остановился на этом! Силой Света он исцелил раненых, пострадавших при битве! Вот они! Если в ваших рядах остались те, кто не верит Старшему, то может лично расспросить тех, кого исцелила святая длань паладина!

Толпа зашевелилась. Небольшая дверь слева от нас распахнулась и оттуда вышли бывшие пациенты, возглавляемые Мираной, разряженные, как на парад. Парни и девушки показывали всем целые и здоровые конечности, в подробностях рассказывая то, что с ними было до исцеления. Врачиха важно кивала, подтверждая изначальные диагнозы.

— А ты хитер! — прошептал Толкиниэлю, поравнявшись с ним, пока он пафосно поднимал руки. — Когда только все успел?

— Такова моя работа и роль, — улыбнувшись уголком рта, пробормотал тот. — А ведь я почти не соврал.

— А гнева богини не боишься? — ухмыльнулся я. — Ты ее упоминал сто раз. А ведь она совершенно непричастна к произошедшему.

— Боюсь, — вздохнул Старший. — Но я постоянно хожу по краю, выбирая между счастьем страны и собственным благополучием. Если мне суждено пострадать за королевство, я с удовольствием сделаю это!

Я открыл рот, собираясь спросить еще что-то, но произошло нечто совсем из ряда вон выходящее!

Всю площадь накрыла волна теплого золотистого света, исходившая из внезапно разошедшихся облаков. С небес на наш постамент протянулась серебристая, богато украшенная лестница, по которой к нам медленно и величаво спустилась… Сама Селемине, которая для достижения наибольшего пафоса ситуации увеличилась примерно в два раза. Мельком глянув на площадь, я увидел, как эльфы падают на колени, а то и вовсе лбом на каменную брусчатку. Да что там народ! Посмотрев на Толкиниэля, я увидел максимальную степень изумления на его старческом лице: выкаченные глаза в пол лица и отпавшая в немом крике челюсть.