… — Драконья кровь. Целый фиал! Если бы он только знал, каким трудом я ее получила! Что я вынесла за него! Убью, убью, убью…
Сознание, наконец, покинуло меня…
… — Они взялись? Ведь о Драках ничего не было слышно более полувека! Как они оказались здесь, да еще в таком количестве? — донесся до меня разговор. Я сделал вид, то все еще лежу без сознания, попутно проверив свое состояние. Но подсознание уже на славу потрудилось над телом, выведя яд и исправив нанесенные телесные повреждения. По крайней мере, зубы были на месте, а, значит, и все остальное.
— Драконья кровь, драконья кровь, драконья…
— Такое ощущение, что кто-то как специально собрал самых опасных тварей со всего континента и расставил на нашем пути. Может, разбежимся пока не поздно и пойдем каждый своей дорогой?
— Драконья кровь, драконья…
— С ума сошел, Скупи⁈ Да мы поодиночке тут не продержимся и получаса! Надо держаться вместе хотя бы до безопасных эльфийских земель!
— Да знаю я, Эмма, просто ворчу. Надо же как-то пар выпустить. Тини жалко. Но все же девушка совершила подвиг, на который не всякий бы пошел. Целый фиал…
— Драконья…
— То есть, вы бы отдали Ричарда на съедение этим тварям? После всего, что он для вас сделал⁈ Клянусь своим хвостом, вы недостойны находиться в одном с ним отряде!
— Драконья кровь…
— Уймись, Камина. Скупи просто нервничает. Кто-нибудь, успокойте уже Тиниэль!
— Объясните мне, что произошло, — потребовал я, поднимаясь. Состояние было паршивое, несмотря на самолечение. Пересекшись взглядом с наемницей, я невольно вздрогнул. В ее глазах полыхала кровавая ярость. Пересилив себя, эльфийка все же отвернулась. Шагнув к ней, я ощутил тяжелую руку гнома на руке. Он молча отрицательно покачал головой, как бы предупреждая, что сейчас не лучшее время. Но я все равно присел рядом с охотницей.
— Тиниэль, я приношу всевозможные извинения за то, что тебе пришлось пожертвовать дорогой вещью ради моего спасения! — начал, легонько дотрагиваясь до ее плеча. Круто развернувшись, девушка влепила мне пощечину с такой силой, что я чуть не упал. Приказав самому себе не исцелять полыхающий на щеке след, я продолжил:
— Если тебе станет легче — избей меня, Можешь бить со всей силы, я не отвечу. У меня сейчас ничего нет, но обещаю тебе, что все мое будет твоим, когда я добьюсь успеха.
— Если бы ты только знал, насколько ценной вещью пришлось пожертвовать ради твоего спасения, — глухо пробормотала девушка. — Дело не в ее стоимости, хотя в столице за эту бутылочку я могла бы купить тысячу рабов и жить три года припеваючи. Дело в плате за ее добычу. Если бы твоя смерть могла бы хоть что-то изменить… Проехали. Будешь должен, разумеется.