Женщина откинулась назад, наблюдая, как мужчина продолжал путь. На её лице не отражалось ни беспокойства, ни сочувствия — только холодный интерес. Прошло больше часа, прежде чем он наткнулся на солдат. Они патрулировали периметр какой-то базы. Они были предельно собраны, их глаза беспрерывно осматривали местность. Но это им не помогло…

В мгновение ока один из них пал — его голова полетела в сторону, а тело безжизненно рухнуло в траву. Даже камера не успела зафиксировать сам удар — только результат. Второй был ещё жив — мужчина попытался лишь вырубить его, ударив ребром ладони по шее, но этого было недостаточно. Слишком скучно. Слишком предсказуемо. Она нахмурилась. Такой потенциал — и такая сдержанность?

Пальцы женщины скользнули по панели, активируя замедленный повтор. Она изучала каждое движение, как преподаватель проверяющий работу ученика. Нет, это не то. Ей хотелось увидеть не просто бой, а прорыв. «Нет-нет… так не пойдёт…» — протянула она, облизнув пересохшие губы.

Из ниоткуда в её руке возник артефакт — старый, потемневший, покрытый непонятными рунами. Лёгкое прикосновение, едва ощутимый всплеск энергии, и вот — тонкая, незримая нить протянулась к тому, кто на экране.

«Давай, — прошептала она ласковым голосом, — покажи мне, кто ты есть на самом деле».

Мужчина замер. Его тело сильно напряглось, а затем… он резко изменился. Осторожность исчезла. Его движения стали резкими, безрассудными. Он выбежал на открытое пространство, прямо в лапы своим врагам. Женщина наблюдала, как сначала они заметили его, затем растерялись, а потом началась бойня.

Он был не просто убийцей. Нет. Он был зверем. Он рвал, разрывал, крушил, не давая ни единого шанса. Солдаты кричали, пытались сопротивляться, но против такой ярости не было защиты. Он преследовал их, не останавливаясь, не щадя никого. Кровь хлестала фонтанами, заливая всё вокруг. Его меч вспыхивал синими всполохами, а тело двигалось в безумном танце разрушения.

Щиты солдат трескались, броня вгрызалась в плоть, словно бумага. Один бросился бежать, но даже не сделал и трёх шагов — лезвие пронеслось в воздухе, и он упал с перерезанным горлом, захлёбываясь собственной кровью. Зверь не кричал, не издавал звуков — только дыхание, тяжёлое, прерывистое. Но даже так, враги убегали в ужасе.

Женщина глубоко вдохнула, её веки дрогнули, а губы слегка приоткрылись. Грудь тяжело вздымалась, а кончики пальцев сжались на ткани подола. Она наблюдала за каждым движением, каждым смертельным взмахом меча, каждым криком обречённых — и это наполняло её неописуемым восторгом.