Ребята из управления сработали с огоньком, причѐм в самом прямом смысле. Преступника нашли и даже почти поймали, зажали всѐ в той же многострадальной лаборатории, перекрыли выходы, предложили сдаться… А вот дальше версии разнились.

По официальной версии пресс-службы разведки злоумышленник собственноручно взорвал реактивы вместе с собой.

По мнению представителей фонда, участники группы захвата проявили преступную небрежность, сами виноваты во взрыве и теперь должны заплатить за восстановление помещения и погибшие в огне дорогостоящие арфактумы. И ещѐ какую-то там компенсацию за срыв рабочего процесса. (Куда после этого Леда послала представителей фонда — история умалчивала).

В милитии же бурно порадовались, что их эти разборки не касаются.

Ну а Долан в это время просто проходил мимо и совершенно случайно увидел обугленный скелет с остатками плоти, который выволокли из-под развалин. Запах вокруг стоял такой, что аппетит отшибло на пару дней. Что поделать, молодой был, впечатлительный.

— Может, у него брат-близнец был? Или ещѐ какой-нибудь похожий родственник? — не унималась Алина.

— Не знаю. Надо поднять документы и посмотреть. Может, и был. — Долан сделал пометку в блокноте, чтоб не забыть. Мало было того дела, что Силь подкинул, теперь ещѐ

и это. Если это, конечно, это два разных дела, а не одно общее. — Алина, простите, а вы на теле случайно след от укола не находили?

— Вроде нет. Не знаю, — встрепенулась девчонка. — Это важно?

— Нет-нет, — старательно успокоил Долан. — Просто думаю, могли ли быть другие причины для нападения кроме кражи. Вы ни с кем не ссорились в последнее время?

— Нет. — Алина так рьяно замотала головой, что сразу стало понятно — ссорилась, но не скажет. — А вдруг этот мужик не за мной охотился, а за Перфи? И в школе его сегодня не было. Я поэтому и пришла, в общем-то.

— Беспокоитесь за него?

— А что, нельзя? Он хороший человек, между прочим! — Во фразе явно чувствовался вызов, хотя Долан так и не понял, с чего такая реакция. Он вроде с девчонкой не спорил, да и против Перфи ничего не имел.

Тот действительно запомнился ему неплохим человеком — спокойным и мягким. Даже, пожалуй, слишком уж мягким, словно бы не имеющим собственного мнения и желающим всем вокруг угодить. Для магоса подобное поведение было не слишком типично, но всякое в жизни встречается.

С возрастом очкарик, видимо, пообтесался, научился кадрить студенток и лазить через заборы в заброшенные дома. Ну так и лет сколько прошло!

— Ладно, разберѐмся, — вздохнул бывший милит. — И Перфи вашего тоже поищу. Но пообещайте мне в ближайшие несколько дней вести себя осторожно и за пределы школы не выходить. И сейчас никаких прогулок и задержек, сразу туда. Понятно? Сразу!