— Может ты и не считаешь меня человеком, — проговорил я тихо, — но это не дает тебе право считать, что ты победишь. Это именно мое тело. Я хочу жить. И заставлю тебя уйти! Ты не можешь спорить, что вторгаешься в живое существо. На мою территорию, и правила здесь устанавливаю я!
Стоило мне это произнести как вместе с словами пришла уверенность. Пусть сейчас я одинок и потерян, но все исправится со временем. Мне нужно только выжить. На секунду показалось, что этих слов и моей уверенности должно хватить, чтобы победить. Но доцент хищно ухмыльнулся и черные лозы разом отхватили здоровенный кусок поляны.
Я остался словно на острие треугольника, стоя прямо напротив противника. Что я ему скажу? В чем смогу убедить? Нахрен!
Я не политик. Я не ученый. Я воин! Моя стезя — война! Мой стиль — выживание!
Оторвать ногу от травы было бесконечно тяжело, словно я врос в землю по колено. Но мне удалось поднять ее и сделать первый шаг под недоуменным взглядом Березова. Казалось сама поляна движется вместе со мной, будто освещенный круг в болотной воде. Еще шаг, и в глазах доцента уже проступает выражение страха.
Зеленый ореол передо мной сузился, истончаясь. Но за мной раскинулось зеленое море, через которое уже не мог пробиться враг. Но стоило расслабиться как мой треугольник превратился в пятнышко со всех сторон окруженное тьмой. Федор рассмеялся мне в лицо, до него оставалось меньше полутора метров кромешной черноты, сплетенной из черных корней.
— Все, — удовлетворенно хмыкнул Березов, — твоя песенка спета. Что ты мне сделаешь?
— Увидим, — процедил я свозь зубы, делая еще шаг. На лице доцента на секунду отразилось сомнение, и мне показалось что сейчас он отступит. Но вместо этого он замахнулся и шагнул вперед. Замахнулся хорошо, молодецки, рассчитывая вложить в этот удар всю свою силу и вес тела, прикованного к земле. А затем обрушил на меня сокрушительный удар.
Прими я его, не выжил бы. Да только Федор был кем угодно — ИИ, профессором, ученым, но не воином. Не мной. Пропустив удар над головой, я вложил всю силу в апперкот, обрушив его на челюсть противника снизу. Березов пошатнулся, сделав шаг назад, но я не дал ему опомниться, обрушивая град ударов и легко уходя от его собственных.
Враг, обладающий значительно превосходящей силой и выносливостью, пытался брать нахрапом, но навыки рукопашного боя были ему явно неведомы. Раз за разом он попадался на простейших уловках, а я чувствовал себя все более уверенно. Если бы не титаническая, почти бесконечная выносливость противника я бы уже одержал победу. Но тот после каждого удара только тряс головой и чуть отступал.