Она кивнула, сохраняя невысказанный вопрос во взгляде. Умная женщина прекрасно считывала напряжение, но имела такт не лезть в душу.

— Я насчет Анисьи, — Варвара мгновенно переключила тон на деловой. — Толковая баба, хоть и напуганная. Договорились так: дадим ей пару дней на сборы, вещи от родни забрать. А потом сразу в усадьбу, принимать хозяйство. Дом готов, осталось только вдохнуть в него жизнь.

— Хорошо, — рассеянно бросил я, постукивая пальцем по набалдашнику трости.

— А вы? — вдруг уточнила она. — Сами-то когда планируете перебираться? Лаборатория, говорят, уже просохла.

Вопрос повис в воздухе. Исходно план переезда намечался на лето: сухие дороги, закрытые контракты, спокойный режим. Однако взгляд сам собой скользнул к папке, затем — к изувеченному замку ящика, так и не исправленному после визита ищеек Селиванова. За окном шумел Невский, где любой шпик мог легко раствориться в толпе.

Ожидание лета кажется бессмысленным.

— Сегодня, — мой голос прозвучал глухо, но твердо.

Варвара моргнула, сбитая с толку.

— Что «сегодня»?

— Переезд. Едем. Я, вы, Анисья, Прошка.

Она посмотрела на меня с явным сомнением в моей дееспособности.

— Григорий Пантелеич, помилуйте! Куда? Там же шаром покати! Ни припасов, ни дров толком… К чему такая спешка?

— Мне нужен простор, Варвара. — Я встал и подошел к ней, осторожно взял ее за руки. — Мне нужно место, где можно работать, не напрягаясь от каждого стука в дверь. Этот дом… он стал слишком публичным.

Говорить еще что-то я не стал. Тем не менее, она уловила суть: оставаться здесь я не хочу.

— Переезжаем немедленно. Здесь останется контора. Приемная. Жить буду в усадьбе.

Варвара вглядывалась в мое лицо, пытаясь найти признаки горячки. Обнаружив только усталость, она сдалась.

— Хорошо. Раз вы так решили.

Высвободив руки, она поправила шаль, мгновенно переключаясь на режим управляющей.

— Значит, сегодня. Распоряжусь. Лука наймет подводы. Анисью ускорю. Берем только самое необходимое, остальное — потом.

Она уставилась взглядом в окно.

— И еще, Григорий Пантелеич… — она замялась, на щеках проступил легкий, совсем девичий румянец. — Раз уж заговорили о переменах…

— Слушаю?

— Алексей Кириллович… Мы определились. Летом. После Петрова поста. Венчание.

Новость прозвучала чистым камертоном посреди какофонии интриг.

— Свадьба? — губы сами собой растянулись в искренней улыбке. — Наконец-то!

— Да. Сделал предложение. Официально. Теперь, когда я совладелица компании, когда есть капитал… Его родня будет морщить носы, но открыто выступить не посмеет.

В ее взгляде читалась искренняя благодарность.