— Мне нужно независимое мнение. Строго конфиденциально. Вы — частное лицо, работающее с документами. Ваша задача — отделить правду от лжи, технологию от махинаций. Указать на невозможные потери. Сперанский рекомендовал почему-то именно вас.

Прощай, спокойная жизнь. Влезть в карман горным начальникам — самый верный способ сократить свою биографию. Но отказать самодержцу — способ еще более быстрый.

— Я сделаю это, Ваше Величество.

— Знаю. — Александр кивнул. — Ступайте. И помните о клятве. Официально вы ювелир, работающий над моим заказом.

Аудиенция окончена. Я поклонился и, пятясь, покинул кабинет, прижимая к груди серую папку. Теперь я — тайный ревизор Империи. И, судя по всему, в ближайшем будущем мне понадобится моя трость с сюрпризом.

Дверь за спиной захлопнулась, отсекая меня от пространства, где монархи делятся тайнами. Адъютант скользнул по мне равнодушным взглядом — аудиенция окончена, посетитель списан в архив.

Но у окна оставался человек, для которого мое появление было событием номер один.

Толстой резко обернулся. В глазах тревога. Вид у него был такой, словно он готовился брать штурмом кабинет, если меня не выпустят через минуту. Лестно, если честно.

— Вышел? — короткий вопрос.

— Вышел, Федор Иванович. — Я кивнул, инстинктивно прижимая папку к груди.

Быстрый, сканирующий взгляд.

— Уходим.

Спуск по лестнице прошел в молчании. Офицеры охраны козыряли, но теперь в их взглядах читалось любопытство. Человек, проведший полчаса тет-а-тет с Государем и покинувший дворец свободным, автоматически переходил в другую весовую категорию.

Экипаж ждал у входа. Ветер с Невы усилился. Дверь кареты захлопнулась, создавая иллюзию безопасности.

Едва колеса застучали по брусчатке, Толстой взорвался:

— Ну⁈ — В голосе звенело напряжение. — Говори. О чем? Ссылка? Каторга? Или орден? Не томи, Григорий! Я тут чуть умом не тронулся.

Федор Иванович. Товарищ? Или друг? Соратник, не раз подставлявший плечо. Он имел полное моральное право знать.

Но я молчал.

В голове эхом отдавался приказ Императора.

Рассказать о Екатерине — значит вынести сор из династической избы, предать Александра и подставить княжну.

Рассказать о папке — значит разгласить государственную тайну. Посвятить друга в ревизию, которая может стоить голов министрам, — значит сделать его соучастником. А у него и так дефицит доброжелателей.

— Григорий? — Граф нахмурился. — Язык проглотил?

Момент истины. Самый паршивый момент.

— Я не могу сказать, Федор. Прости.

Толстой дернулся, словно наткнувшись на невидимую стену.

— В каком смысле «не можешь»?