— Факты выстроились, — продолжил он ровным тоном.

Он сократил дистанцию, глядя в упор.

— Вы были с ней. Видели ее в состоянии, недопустимом для особы императорской крови. И обеспечили ее возвращение.

Отрицание было бы оскорблением его интеллекта.

— Да, Ваше Величество. Да, я был с ней. И проводил ее домой.

Александр молчал, взвешивая мой ответ.

— Осознаете масштаб содеянного? Вы стали свидетелем слабости Романовых.

— Я видел женщину, нуждавшуюся в помощи. И оказал ее.

— Помощь… — Он хмыкнул. — Вы спасли ее репутацию. И мою заодно. Попадись она… Скандал был бы знатным.

Опустившись в кресло, он сцепил пальцы в замок.

— Детали меня не интересуют. Важно другое. О чем вы говорили?

Самый опасный вопрос из возможных.

— О Твери, Ваше Величество. О перспективах. О том, что Тверь — не ссылка.

Брови Александра поползли вверх.

— Вот как? И вам удалось убедить ее?

— Я привел аргументы. Сказал, что она способна превратить Тверь в центр силы. Что служить России можно и там.

Император откинулся на спинку кресла, барабаня пальцами по подлокотнику.

— Значит, это ваших рук дело… Я был удивлен ее внезапной покорностью и согласием на отъезд. Списал на смирение, а это, оказывается, амбиции. Которые вы грамотно подогрели.

В его взгляде появился новый интерес.

— Вы опасный человек, Саламандра. Вы влезаете во внутрисемейные дела, имеете влияние на мою сестру. Это… настораживает. Не забывайтесь. Вы идете по очень тонкому льду.

— Я всего лишь поступал как должно — так, как считал правильным по моему разумению, Ваше Величество.

— Екатерина — невеста герцога Ольденбургского. Этот брак — несущая конструкция нашего союза с Германией, бастион против аппетитов Бонапарта. Наполеон спит и видит, как бы рассорить нас с немецкими князьями. Ему нужен повод. Любой.

Он снова встал.

— А теперь представьте ситуацию: по Петербургу ползет слух. «Сестра Императора разгуливает по городу в мужском платье с безродным ремесленником». Скорость распространения таких сведений до Парижа вам известна?

Я кивнул. Механика скандала проста: репутация Екатерины в руинах, герцог, человек старой закалки, разрывает помолвку, и Россия остается в дипломатической изоляции.

— Но внешние враги — полбеды, — Александр сократил дистанцию. — Есть враги внутренние. «Русская партия». Те, кто шепчется по углам о предательстве национальных интересов в угоду французам. Они боготворят Екатерину, видя в ней идеал. Но стоит им узнать о ее… вольности, как икона превратится в знамя бунта. Или, что еще хуже, в жертву моих интриг.

В его глазах мелькнула тень беспокойства.