Император стоял у окна, изучая пейзаж, его спина в простом вицмундире без эполет выражала одиночество, возведенное в абсолют. Тридцать один год — возраст расцвета, но обернувшийся ко мне человек имел мало общего с блестящим монархом с парадных портретов.

«Ангельское» лицо тронула коррозия хронической усталости, высокий лоб обозначился редеющими волосами. Взгляд голубых глаз сканировал пространство с вечной настороженностью. После Михайловского замка, Аустерлица и Тильзита доверие для него стало непозволительной роскошью. В каждом визитере он искал либо угрозу, либо инструмент.

Я обозначил глубокий поклон — движение, выражающее почтение без налета рабской покорности, и встал в ожидании. Право первого хода принадлежало монарху.

— Мастер Саламандра. — Голос звучал мягко, обволакивающе. — Подойдите.

Выпрямившись, я преодолел разделяющее нас пространство, остановившись на почтительной дистанции.

Александр сделал едва уловимый жест рукой. Личный секретарь, сливавшийся с обстановкой, бесшумно сгреб бумаги и растворился за потайной дверью.

Император подошел к столу, но садиться не стал. Он изучал меня с расчетом, далеким от той благосклонности, которую демонстрировал в церкви.

— Вы феномен, мастер. Появились из ниоткуда и за два года превратились в фигуру, которую невозможно игнорировать. Ювелир, механик, протеже графа Толстого. Фаворит вдовствующей императрицы. А теперь еще и… доверенное лицо.

Пауза. Очень странная пауза. О чем он?

— Но прежде чем мы продолжим, я требую клятвы.

Маска любезного хозяина слетела.

— Все, что прозвучит в этих стенах, здесь и умрет. Ни слова, ни намека не должно просочиться наружу. Условия ясны?

— Предельно, Ваше Величество. — Голос не дрогнул. — Клянусь честью. И головой.

— Голова у вас одна. Рекомендую помнить об этом.

Он вновь отошел к окну.

— Речь пойдет о моей сестре. О Великой княжне Екатерине Павловне.

Вместо ожидаемых вопросов о фальшивках или доходах, из глубин прошлого всплыла тайна пасхального вечера.

А вот этого я не ожидал.

Откуда он узнал? Ваня нем как могила. Неужели сама Екатерина?

Словно считывая мои мысли, Александр продолжил:

— Не ищите предателей. Вы действовали осторожно. Но вчера у меня состоялся… непростой разговор с сестрой о ее тверском будущем. Екатерина была на взводе. Обвиняя меня в черствости, она бросила в запале: «Ты, брат, Император, но ты слеп! Даже простой мастер понимает меня лучше, чем родная кровь! Он не побоялся пройти со мной через грязь!».

О как! Неукротимая Великая княжна в пылу семейной ссоры использовала меня как аргумент, не заботясь о последствиях. Проболталась.