преуспели? — Варна — важный город, — развёл руками Вигель. — А мы всеми силами попёрли. Да что толку? Великий князь Михаил Павлович пытался брать наскоком. Положил полторы тысячи. Рыдал, как дитя, при виде убитых. Поломали любимые игрушки! Потом принц Вюртембергский не отличился. За ним князь Меншиков. Этому ядро пролетело между ног. Хорошо не оторвало. Дамы захихикали. — Теперь вот наш граф. Да сами знаете, каков он. Общественное мнение старой столицы всё за Ермолова. Называют и старика Раевского. Русского хотят. И не по названию. А ведь наш граф таков только по имени. Где родился? Где воспитывался? Душой и телом предан Англии. Собаньская поморщилась. Гость сел на любимого конька. Но ей-то что с патриотических песен? Она полька. Её любовник с французской фамилией ещё дальше от назначения, чем прежде. — Каков же прогноз? — нетерпеливо повела головой Каролина. — А прогноз, моя повелительница, неутешительный, — вдруг став очень серьёзным, сообщил Вигель. — Если граф возьмёт-таки Варну, в чём я, как ваш преданный слуга, сомневаюсь ежесекундно, то государь будет выбирать, кому на следующий год доверить армию. Престарелому Вигенштейну, который давно просится на покой, или молодому, прыткому и к тому же русскому. Думается мне, что на фоне общего ропота… Собаньская подняла руку. Она сознавала опасность и не хотела, чтобы гость проговаривал её вслух. * * * На борту 110 пушечного корабля «Париж» капитан Александер благоденствовал в компании адмирала Грейга. Флагман русского флота, названный в честь поверженной столицы Наполеона и в напоминание побед минувшей войны, теперь был принуждён курсировать вдоль берегов Порты, захватывать турецкие транспортники и бомбардировать верфи, уничтожая ещё строящиеся суда. Адмирал изнывал. Он жаждал генерального сражения на море. Османы уклонялись. Грейг ругал их трусами и требовал подать сюда Капудан-пашу, абсолютно уверенный в грядущей победе. А вот Джеймс уверенности не разделял, особенно после случая с бригом «Рафаил» — позора на весь флот. Что тут сказать? Сдались без единого выстрела. Он полюбил толковать с расторопным старшим помощником Эразмом Стоговым. Три языка, долгая служба в Русской Америке. Тому было что рассказать. А капитану послушать. Вечером друзья стояли на палубе, наблюдая, как матросы с разной работой — кто шил, кто починял сапоги — расселись на гакаборте в ожидании чего-нибудь эдакого от своего мичмана Ивана Ивановича Рыгайло, который покуривал трубочку и поощрял нерешительный молодняк удить с бота рыбу. Когда