занести в дубовые двери — в синюю, васильками затканную спальню, где жёлтое грушевое дерево изгибает изголовье кровати в свиток… Лоб опять касался бумаг на столе. Над головой снова топали — кажется, супруга сердилась на наряд, не находила его красивым. — Ваше величество. — Портниха не осмеливалась её тревожить, но, в конце концов, платье ещё не готово. Можно подогнать по старым, только вот… императрица всё время худеет. Костюм с прошлого маскарада уже висит, образуя на талии некрасивый напуск. — Ваше величество. Шарлотта торопливо вытерла лицо шалью и обернулась. Она знала, что и портниха, и введшая её в комнаты фрейлина запретят себе заметить красные глаза хозяйки. Женщины держали наряд на вытянутых руках. Воздух из форточки едва шевелил газ крылышек на плечах платья и раздувал пышные прозрачные рукава. — Отнесите в спальню. Восхитительный крой! Ярко-синяя юбка и лиф с белыми вставками. На секунду Шарлотта вообразила, какой красивой и желанной будет в этом платье, когда её волосы соберут в тяжёлый тёмно-русый узел, только на висках завив чередой ломких куделек. Как муж снова взглянет на неё. Как захочет её, и никого другого… Ей всегда так нравилось то, что с ними происходило! С первой встречи. И за исключением страшных дней декабря, два года назад. Между тем они с Никсом только входили в долгую полосу из мутной холодной воды. Каждый готов был протянуть руку, чтобы поддержать плывущего рядом, и не делал этого только из боязни быть неправильно понятым. * * * На следующий день Бенкендорф очень деликатно опросил лейб-медиков. Оказалось, что они только рекомендовали быть поосторожнее. Никаких запретов, боже упаси! Можно было ликовать и махать флагами. Но! Являлся новый болезненный вопрос. Вдруг его величество сам желает отдалиться от супруги? Одиннадцать лет брака — достаточный срок для притупления чувств. Только вот его величество менее всего походил на человека с притуплёнными чувствами. А походил на огненный вулкан, чуть что плюющийся лавой. Подготовка к походу отнимала массу времени, и Александр Христофорович мог положа руку на сердце сказать: невыносим! Въедлив, недоверчив, готов сам сорок раз всё проверить и всех загонять. Уже досталось Волконскому, Орлову, Чернышёву, Нессельроде, Канкрину, Дашкову, Блудову — и обратно в азбучном порядке. Уже все заметили, что государь работает дни и ночи, уже каждый задался ненужными вопросами, уже посмотрели на бедняжку-императрицу с осуждением. Мол, что творится? Приведи мужа в чувства… Среди множества совершенно неотложных