Опыты с литьём бронзы, которые производили бывшие колокольных дел мастера, наконец начали приносить своих плоды. В итоге удалось возобновить отливку лёгких полевых орудий — коротких 3-фунтовок[2] с длиной ствола всего 18 калибров. При этом ствол был калиброван плоским сверлом, имел вингард, «дельфины» и цапфы.

Вот эти пушки и водрузили на весьма приличные лафеты в духе XVIII века, которые были, как и стволы, предельно утилитарные и без всяких украшений. Колёса туда поставили большого диаметра, поместив их на кованую ось с бронзовыми втулками в ступицах. В общем, красота, которая на марше заводилась на передок-двуколку с небольшим запасом выстрелов, упакованных по картузам, и тянулась парой лошадок, обычных убогих степных лошадок. Ещё одна копытная бедолага транспортировала зарядный фургон с запасом выстрелов для орудия.

Для 1475 года просто космос! Не в плане технологий, нет. Всё это доступно почти всем более-менее развитым державам уже сейчас. Другой вопрос — философия. О том, какое место на поле боя занимает артиллерия и зачем, мало кто толком задумывался. А Иоанну это и не требовалось. Он и так всё прекрасно знал…

Иоанн вздохнул и невольно перекрестился.

Менгли Герай и его воины уже ждали на берегу подход московского войска. Янычары укрылись за большими плетёными щитами[3] и готовились к перестрелке. В просветах располагались тюфяки. А чуть поодаль — конница: как тимариоты султана, так и собранные бывшим Крымским ханом союзники из числа степных дружинников.

— Начать обстрел, — коротко буркнул король, явно недовольный самим фактом своего похода. Он ведь отвлекал его от дел. А посылать вместо себя было некого. Дядя застрял в Крыму, а Даниилу Холмскому он пока не в полной вере доверял. Слишком уж прытким стал.

Приказал. И спустя несколько секунд ухнула первая пушка. То самое лёгкое полевое орудие, которое размещалось на палубе довольно крепкого и большого струга. Прямо на полевом лафете, потому что других у него пока не было.

Бах! И оно откатилось назад по специальному задранному щиту. Упёршись в канаты, которыми эта пушка была привязана к борту. А где-то там, у неприятеля, чугунное ядро ударило во влажный грунт у берега и застряло там, обдав янычар сырой землёй.

Бах! Ударила ещё одна пушка. И ядро, без всякого сопротивления пробив плетёный щит, разворотило какую-то глинобитную постройку за ним.

Бах! Снова ударила пушка. И так — постреливая — королевские струги пошли на сближение, держась линейного построения. Так, чтобы иметь возможность бить всем бортом по неприятелю — пушками, а потом и аркебузами.