И так далее… и тому подобное…

Ну разве смог Карл усидеть? Разве смог не нажать эту фигуральную «красную кнопку»? Даже несмотря на то, что официально, да и кулуарно Иоанн много раз повторял о своих надеждах вместе с монархом Бургундии выступить в Великий Крестовый поход и вернуть христианские земли.

Война началась.

И король Руси, вместо того чтобы постараться потушить её пожар, подкидывал в неё новые «поленья». Он продавал оружие и доспехи.

Недорогие. Очень недорогие. Позиционируя их на рынке как автомат Калашникова, то есть средненькое качество и умеренные эксплуатационные возможности, но за кратно меньшую цену, чем ближайшие конкуренты. Бюджеты же у всех воюющих государств резко стали трещать по швам. Ведь война дышит деньгами. Спрос на его ламеллярную чешую и шлемы-дзингаса взлетели в небеса. Этот шлем продавался в несколько раз дешевле любой шапели, ничем ей не уступая. А чешуя? Ну да, она уступала всем своим конкурентам в защитных свойствах. Кроме, разве что кольчуги. Но стоила настолько меньше, что это никого не смущало.

Свою армию, разумеется, король уже перевооружал куда как добротнее. Время эрзац-решений прошло. И ныне, после разрешения внутренних проблем, Русь ждала новая волна экспансии. Все вокруг это прекрасно понимали и готовились, перенимая опыт и делая нужные выводы. Ну насколько они вообще были в состоянии осознать происходящее. Во всяком случае, всё, что находилось на виду, они старались «собезьянничать», то есть позаимствовать на уровне карго культа. Но мало ли? Вдруг что-то пойдёт не так, и кто-то из врагов сумеет адекватно перенять передовой опыт? Тем более что Иоанн сам организовал утечку, начав поставлять за деньги инструкторов. Так что он старался работать на опережение, перевооружаясь и развиваясь. Не забывая при этом самым энергичным образом поставлять «дрова» в тот грандиозный пожар, который разгорался в Европе.

«Ну а что? — писал он в своём дневнике[3]. —Я, конечно, испытываю угрызения совести, но не я первый начал эту игру. Если бы Папа и Патриарх не втравливали меня в свои авантюры, то я бы не занимался такими глупостями. Благо, что товара на продажу и иного хватало… Однако начатую войну нужно завершать. Так или иначе. Капитулировать я не собираюсь. Значит, нужно, наступив на горло собственной совести, множить беду в их родных землях. Чтобы им стало не до меня…»

[1] На самом деле фразу «Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги» сказал Джан Джакомо Тривульцио (в XV веке), отвечая Людовику XII.

[2] Комедия заключается ещё и в том, что часто в формате этого отрицания идёт фокус на какой-нибудь подчёркнуто национальный продукт. Беда лишь в том, что частенько этот продукт является калькой или рефлексией на то, чего люди пытаются избегать, — американский контент.