Да, для короля это направление не выглядело по-настоящему значимым. Пока, во всяком случае, из-за проблем по снабжению. Однако осваивать его мало-мальски требовалось. И единственным относительно дешёвым способом снабжения пока что являлся завоз продовольствия морем, вокруг Скандинавии. Для чего требовался и свободный проход через Датские проливы, и какая-никакая, а база в районе Шетландских островов.
На первый взгляд это может показаться дикостью. Но сметная стоимость доставки одного пуда зерна из Новгорода в Холмогоры кораблём по морю получалась в триста с лишним раз дешевле, чем подводами да по реке. Если считать в балансе с вывозом продукции Севера — меха там, ворвани и прочего. И если просто доставить в Холмогоры продовольствие можно было достаточно дёшево, всего в несколько десятков раз дороже, чем морем, то вот вывозить что-то обратно — проблема. Больше тысячи километров против течения и дальше сколько-то на повозках по медвежьему говну…
В будущем, когда получится проложить железную дорогу в те края, ситуация, конечно же, улучшится. Но пока самым простым и доступным решением Иоанну виделось завозить всё потребное и вывозить это морскими кораблями.
Можно, конечно, построить Беломорско-Балтийский канал. Благо, что технический уровень исполнения 1930-х годов был доступен даже для XV века. Ибо нуждался лишь в лопатах, тачках, людях и какой-то там матери. И этот канал стал бы большим подспорьем в освоении Севера. Но ресурсов его копать у Иоанна не имелось. А отдача виделась довольно скромной, причём сильно отложенной. Так что он фокусировался на более важных и насущных делах, не распыляясь на всякого рода фигню. Патриотичную, бесспорно, но не особенно нужную даже в среднесрочной перспективе…
Часть 3 Глава 6
Глава 6
1482 год, 2 августа, Рижский залив
Семён сын Безухов стоял на борту корабля и с какой-то тревогой наблюдал за тем, как медленно удаляется порт. Это было его первое плавание вдали от берегов. Вообще первое. Исключая, конечно, хождение по рекам. Или если и в море, то далеко от берега не отходили. Но что реки или каботаж? Там до берега рукой подать. И ночевать на земле приходится со всем комфортом. А тут — море. В его представлении — нечто бездонное и безграничное. Страшно — аж жуть. Но он держался.
Морская болезнь, которой поначалу Семён опасался, его так и не коснулась. Вестибулярный аппарат у него был отменный. Хоть в космонавты записывайся, если бы, конечно, кто-то догадался открыть набор добровольцев на МКС[1] или ещё куда здесь, в XV веке. А вот страх перед чем-то безмерно глубоким и безгранично большим оставался, из-за чего Семён вцепился в фальшборт галеона до побелевших пальцев и пытался совладать с этим дурацким чувством.