— НЕЕЕЕТ!
Рёв, вырвавшийся из моей груди, был нечеловеческим. Он сотрясал всё моё тело, рвал горло. Перед глазами пробежались все те моменты, которых нас с Джеком лишили: день нашей свадьбы, рождение нашего малыша, его первые шаги, первые слова…
Больно. Как же больно.
— Джек! Вы… Вы твари! Убийцы! Чудовища!
За столом, в полутьме, сидели фигуры. Старик с лицом, как высохшая груша, в жилетке. Женщина — та самая, что наблюдала за нами в окне — с острыми скулами и мёртвыми глазами. Молодой парень, похожий на Лиззи. И сама Лиззи. Она сидела, откинувшись на спинку стула, с довольной улыбкой, вытирая платком кровь с губы. Её глаза сияли торжеством.
— Не кричи, милая, — сказала женщина с ножом. — Испортишь аппетит. Отведай. Это… деликатес. Мужская сила. Для твоего выздоровления.
Она взяла вилку, отломила кусочек мяса от ноги Джека и поднесла к моим пересохшим губам. Копчёный запах ударил в нос. Желчь подкатила к горлу…
— Ни за что! — выплюнула я, отворачиваясь. — Жрите сами, падальщики!
Вилка с силой ткнулась мне в лицо, пытаясь просунуть мясо между стиснутых зубов. Я сжала челюсти, мотая головой. Женщина вздохнула.
Старик, судя по всему глава этого семейства, неспешно встал со стула… Его удар кулаком мне в челюсть был коротким и страшным. В глазах сверкнули искры. Боль пронзила череп. Потом второй удар… В живот. Воздух вырвался из лёгких… Я задыхалась, слёзы текли ручьями.
— Упрямая, — констатировал старик без эмоций. Он подошёл к полке и взял толстую, заляпанную тёмными пятнами книгу в кожаном переплёте — «Семейная книга рецептов Грейвсов». Он начал медленно перелистывать страницы, шурша пергаментом. Потом вдруг его палец остановился.
— Ага, — пробормотал он. — Вот. Идеально для молодой, нежной… блондинки — «Девичий рулет с розмарином и грецким орехом». Подаётся с соусом из… свежей печени.
Он посмотрел на меня, и в его мутных глазах вспыхнул огонёк гастрономического интереса.
— Красивое блюдо. Эстетичное.
Ужас, ледяной и всепоглощающий, сковал меня. Я затряслась, как в лихорадке, ремни врезались в запястья.
— Вам… вам это не сойдёт с рук! — выкрикнула я. — Мы… мы отправили сигнал! Полиция! Полицейские найдут нас! И посадят вас всех за решётку! А потом на электрический стул!
Тишина.
Потом Лиззи вдруг снова рассмеялась своим мерзким голосом, который в глубине души всегда меня раздражал… Она смеялась громко, искренне, с ноткой презрительного веселья.
— Ох, Эмили, Эмили… — вытерла она слезу. — Наивная дурочка. Местный шериф? Это мой дядюшка Боб. Он получил твой «сигнал» и пометил его как ложный. Шалость городских подростков. Так что… — развела она руками, — никакой полиции. Ты наша. Полностью. И безвозвратно.