Чертов Рейдан со своей заразной философией! – Только живи, только живи… – повторяла, как заведенная, несясь по лабиринтам коридоров. В замке как будто бы тоже стало холоднее. Солнце скрылось, и за окнами стало пасмурно, словно я очутилась в осеннем крыле. Не помня себя от волнения, я ворвалась в спальню Кристиана и оцепенела. Весенний лежал на постели, будто оловянный солдатик: ноги вместе, руки по швам. Лицо его казалось бледным, как мел, глаза были закрыты. – Крис… – выдохнула, бросившись к нему. Слезы градом лились по щекам, сердце разрывалось на кусочки. Уткнувшись в неподвижную грудь Кристиана, я содрогалась от рыданий. Никогда, никогда себе этого не прощу! Права была Лионна… Я эгоистка! Дура! Чертова идиотка… Как я могла?! Погубила единственного, кто смог полюбить меня по-настоящему… Единственного, кто заставлял мое тело петь и раскрываться, словно бутон… И все из-за дурацкого пузырька! Я ведь его даже не выпила! Просто старый детский трюк… Еще бы минута — и я бы во всем призналась, я бы сказала ему… Крис… – Кто обидел мою девочку? – донесся до меня слабый голос. Я отпрянула, не веря своим ушам. Крис удивленно смотрел на меня, явно не понимая, что вызвало такую истерику. Живой Крис! – Я… Я… – пролепетала, с трудом ворочая языком. – Я думала, ты умер… как вообще это возможно?! Почему твои “коллеги” так спокойно могут это допустить?! – Мы — Времена Года, моя милая. Мы фаталисты. Фаталисты?! Они фаталисты? Мир рушится и пожалуйста? – То есть я ради выживания миров должна была рожать, а ты готов умирать и так все бросить?! – Я не готов тебя заставлять, Злата. Насилие над избранницей недопустимо. Даже Лейдин когда забирал свою избранную из ее мира, несмотря на то, что отдавали ее в жертву и полную собственность, понимал, что будет решать все полюбовно. Он говорил медленно, с паузами и чем дальше, тем больше я понимала, что ждать больше нельзя. Потянулась к нему и жадно прижалась к теплым губам, пытаясь поделиться своей жизненной силой, влить в Криса свою энергию. В душе все перевернулось. И от солоноватого привкуса моих собственных слез, и от едва уловимого аромата лимонной мяты, и от той трогательной нежности, с которой Крис ответил на мой поцелуй. – Это твой прощальный подарок? – прошептал Весенний, когда я ненадолго отстранилась, чтобы отдышаться. – Нет. Я поднялась с кровати и взялась за пуговицы на своей блузке, расстегивая одну за другой и не отводя взгляда от ясных зеленых глаз, в которых плескалось неподдельное изумление. – Что ты делаешь? Риторический