Хруст.
Звук был сухим, чётким, как треск ломающейся палки. И нога повелителя Севера обвисла, приняв неестественный, отвратительный изгиб.
Хруст.
На этот раз звук был глуше, сочнее. И колено вывернулось под неестественным углом.
Тишина.
Только тяжёлое, хриплое дыхание Айстанэра, которое даже не участилось. Казалось, боль не достигла его сознания.
Джаркейн дернул плечом.
Хруст. Хруст. Хруст. ХРУСТ.
Айстанэр захрипел. Это был звук, когда плоть и дух, наконец, сошлись в одной сплошной агонии. Невыносимая, обжигающая боль когтистой лапой вцепилась в его мозг и вырвала из оцепенения с мясом и кровью.
Его глаза взорвались, вспыхнув яростью.
Он попытался дёрнуться, но связанные руки и изувеченные ноги ответили только новой, ослепительной волной боли.
Я устало прикрыла глаза. Во мне больше не было торжества от наблюдения за его страданиями. Наши судьбы были сплетены в такой тугой, запутанный узел. Что во мне не осталось даже ненависти к нему. Только глухая, всепоглощающая усталость. И одно ясное, холодное желание, проросшее сквозь нее: чтобы всё это закончилось. Чтобы кошмар, который начался много лет назад, наконец достиг своего логического завершения.
— Мне было видение. Он ключ.
Джаркейн замер. Не обернулся. Но треск костей прекратился.
— Не переусердствуй, — продолжила я. — Он должен остаться в живых.
Напряженная, как взведенная тетива арбалета, спина дрогнула и расслабилась.
Айстанэр рухнул на пол, взвыв от боли. А Джаркейн повернулся ко мне. В нем все еще клокотали эмоции, но поверх них проступало то, что делало его им. Хищный азарт. И жгуче-безумная потребность докопаться до истины.
— Ключ, — повторил он, словно смакуя это слово. — Надо же. Наконец-то в этом тупоголовом болване появилось что-то интересное.
Глава 21
Чем ниже мы спускались, тем теплее становилось.
Вечно вымерзший воздух севера изменился. Стал влажным и плотным, как зловонное дыхание дикого зверя. Сладко-гнилыстый запах вползал в горло, вызывал першение и подкатывающую тошноту.
Кап. Кап. Кап.
Текущая по каменным сводом влага собиралась в капли и срывалась вниз, отскакивая от грязных плит и впитываясь в жадную почву.
Мы двигались неспешно, почти торжественно, подобно похоронной процессии, где вместо гроба, был все еще живой Айстанэр.
Он шел первым. Или правильнее сказать — волочился. Тяжело хрипя, он с трудом переставлял переломанные ноги, наскоро скрепленные целительной магией Рюгана. Запястья и щиколотки опутывали унизительные грубые магические путы.
Повелитель Севера казался каторжником.
За ним следовал Рюган, внезапно рухнув со звания командора до тюремщика. Когда Айстанэр, подыхая от боли, иногда замирал, чтобы перевести дух. Рюган тут же подстегивал его искрой в спину.