Время замедлилось. И в этом неестественно растянувшемся миге я увидела, как в золотых глазах Джаркейн вспыхнула мгновенная, абсолютная, безэмоциональная готовность к уничтожению.
Мой собственный голос прозвучал удивительно спокойно:
— Терпеть не придется.
И мир перевернулся.
Я оказалась за спиной Джаркейна, а Айстанэр, удерживаемый слабенькой, хлипкой магической печатью завис над пропастью. По рядам воинов и слуг прокатилась волна немого, леденящего ужаса.
— Тронь её ещё раз, — прозвучал голос Джаркейна, и каждое его слово падало на лед, как лезвие гильотины. — И терпеть не придётся. Ничего.
Айстанэр… Он был в ярости. Об этом вопила каждая мышца его тела: ходящие ходуном желваки на скулах, перехваченное свирепым спазмом дыхание, пальцы, судорожно вцепившиеся в невидимые путы.
Единственным способом прекратить эту пытку, была унизительная капитуляция. Но Айстанэр был не тем, кто умрет за раненную гордость.
Он коротко кивнул, показывая, что усвоил урок.
Джаркейн презрительно усмехнулся. Плавным, почти небрежным движением он швырнул своего генерала обратно на мост, и тот рухнул на колени, глухо ударившись о лёд.
Я наблюдала за этим с холодной отстраненностью. Будто все это происходило уже не со мной. Будто я закончилась где-то после того, какмуж схватил меня за руку.
Но кошмарный спектакль еще не подошел к концу.
Убедившись, что весь процесс был достаточно унизительным и показательным, Джаркейн обернулся и нашел взглядом второго генерала.
Эйр Эльстштайт следовал за нами от самой столицы, а стоило нам спуститься, неизменно шел в трех шагах позади. Его спокойное, невозмутимое лицо было маской совершенной нейтральности. Но фиолетовые глаза были пристально устремлены на Властелина, ожидая развития событий.
— За прикосновение к Провидице, — произнёс Джаркейн бесстрастным тоном, — наказать генерала Ванрейса пятьюдесятью ударами магической плети. Если северяне не понимаю слов, придется научить их действиями.
В воздухе звенящая тишина. Пятьдесят ударов плети, да ещё магической — это не дисциплинарное взыскание. Это церемония сдирания кожи.
И в это тишине вдруг раздался мелодичный голос:
— Как я и говорила, встречка будет не из приятных…
Все — абсолютно все — повернулись на звук.
— Ой.
Генерал Эльсштайт, скрывая явно вылезающую на лице улыбку, прочистил горло и сделал шаг в сторону, прикрывая говорящую женщину в форме боевого мага.
— Прошу простить мою жену.
Глава 9
С того момента, как мы вышли из порталов на Севере прошло несколько часов. Несколько мучительно долгих. Гребаных. Часов.
Я сидела на грязной лавке в своей теплице, глядя на полные жизни растение. Что-то давило на ребра, будто выталкивая их из грудной клетки.