Внутри меня было выжженное пепелище, которое снова занялось пожаром, но теперь… В груди запузырилась знакомая вздымающаяся волна. Она поднялась к горлу и сорвалась смешком.
Мгновение.
И мы расхохотались.
Глава 15
Его пальцы в моих волосах были неожиданно терпеливыми.
Джаркейн не говорил ни слова. Он действовал с сосредоточенной методичностью жреца, готовящего труп к погребению — к воскрешению, в моем случае: осторожно брал прядь седых волос, распутывал узлы, сплетенные истерикой, смачивал гребень в тазу с водой, пахнущей розовым маслом, и распутывал узлы, сплетённые истерикой. Каждое движение было чётким, лишённым ласки, но и без жестокости. Это был процесс. Реставрация.
Я не двигалась, позволяя ему делать, все, что вздумается.
Благодаря его присутствию внутри выросла хрупкая стена равновесия. Пока мне этого было достаточно.
Когда волосы легли тяжёлой, гладкой волной, он отложил гребень и выпрямился. Его теплые пальцы, исследуя, прошлись по припухлым от слез и поцелуев губ, по покрасневшей коже под глазами и носу, алым пятнам по всему лицу. Он не ласкал меня. А будто оценивал масштаб урона.
Встретив мой взгляд, Джаркейн слегка усмехнулся. Но золотые глаза не смягчились — в них, как в глубоком колодце, клокотала и билась о стенки ярость. Но пальцы, все еще касающиеся моего лица, оставались вопиюще, болезненно нежными.
— Скоро закончим, — сказал он, и это прозвучало не как обещание, а как приговор — кому-то другому.
Я едва заметно кивнула.
Понятия не имела, что ему хотелось закончить. Это было неважно.
Но когда он отшагнул назад, разворачиваясь, чтобы пойти к двери — выйти? оставить меня? — я тут же инстинктивно поднялась вслед за ним. Это был неосознанный жест. Но стыдно мне за него не было.
Почувствовав мое движение, Джаркейн резко обернулся.
Лицо напряглось. На скулах заиграли желваки.
И в клокочущих водах чистого золота промелькнула темная искра обещания. Я увидела её — холодную и отчетливую, как блеск острие кинжала на солнце. Они поплатятся. Все. Все, кто довел меня до такого состояния.
— Я сейчас вернусь.
Я не ответила. Позволила ему скрыться за дверью, чувствуя как дрожь, которую сдерживала его близость, снова пытается прорваться наружу. Но теперь она упиралась в ту самую хрупкую стену. Стену изего обещания.
Вернется.
Мгновения растягивались до часов. Время стало липким и медленным. Отказывалось идти вперед.
Но, наконец, дверь снова распахнулась. Джаркейн показался в проеме, и я с легким выдохом снова опустилась на кровать. Он здесь.
Но он был не один.
Следом за ним боязливо семенили две столичные служанки.