Но что если…
Меня затрясло.
Что если это не так?
— Уходи, — прошептала я тихо, задушено.Затравлено . — Оставь меня.
— Какая же ты тварь! — рыкнул он и, по-военному развернувшись на пятках решительным шагом ушел прочь.
Глава 14
После бессонной ночи голова я устало подпирала голову рукой, уперев в висок острые костяшки пальцев. Другой — без всякого аппетита возила вилкой по огромному блюду перед собой, наполненного изысканными блюдами.
Позавчера я распорядилась, чтобы нас перестали кормить северными помоями. И вот, приказ был выполнен. Но я чувствовала лишь кислую тошноту.
От моего образа ледяной Провидицы не осталось камня на камне. Подавленный взгляд, согнутая спина, дрожащие руки. Я почти ждала унизительных замечаний, брошенных соседу шепотом. Кривотолков. Колючих, торжествующих взглядов.
Но в зале стояла могильная тишина, изредка прерываемая приглушенным звоном столовых приборов, нависшая надо мной безмолвным укором. Словно я не была достойна даже поруганий. Словно все знали, кем я являлась.
Тварью и шлюхой гнилой ветви острова Соревалы.
И вдруг оглушительно громко заскрипели стулья.
Звуки взорвали тишину — цельный, грубый, механический визг десятки стульев, скребущих по камню. Я вздрогнула, и вилка выскользнула из онемевших пальцев, загромыхав по тарелке.
С трудом я оторвала взгляд от стола и подняла глаза.
Джаркейн.
Он шел по залу широким, уверенным шагом, исполненным истинной властью. Звук его сапог по камню — четкий, мерный, неумолимый — стал единственным звуком во вселенной.
Удар.
Единый, дробный, гулкий звук десятков кулаков, одновременно ударивших в броню на груди. Генерал, командоры и рыцари — все, как один, выпрямились стальной струной. Кулак у сердца. Взгляд четко вперед, не смеющий коснуться императора.
Джаркейн не замедлил шаг. Ни словом, ни жестом не позволил своей армии расслабиться.
На меня он не смотрел. Но я… Что-то внутри яростно, из последних сил дернулось и потянулось к нему, преодолевая ледяную опустошающую бездну. Это был инстинкт. Глухой, иступленный вопль души, загнанной в угол. Истошный, но молчаливый зов ксвоему средичужих .
В этом огромном рушащимся мире, где я оказалась главным врагом и всеобщей угрозой, он был единственным… Единственным, кто мог бы меня принять.
Все еще не в силах распрямить спину под грузом сокрушительной правды, я жадно следила за каждым его шагом, каждым жестом, надеясь поймать его взгляд.
В горле стоял ком, горячий и колючий.Посмотри на меня. Хоть раз.
Но он… Легким шагом взобравшись на возвышение, он с хищной грацией опустился на трон и небрежно махнул рукой.