– отсюда не достучишься и не докричишься!» – Юрий покачал головой и уселся на охапку прелой соломы, чувствуя, что начинает потихоньку сходить с ума. И в который раз вспоминать все свои прегрешения и допущенные ошибки. Сотник Лобода сдержал слово – две недели бешеной скачки по зимнику запомнились нескончаемой вереницей постоялых дворов при ямских станциях, предназначенных, как видно из самого названия, для «постоя» путников. И где имелось всё необходимое для отдыха: от бани до трактира. А также сонмище озверевших и оголодавших клопов, что атаковали его каждую ночь. Привычные к таким реалиям уставшие казаки только храпели во сне и машинально почёсывались, а Юрий первые три ночи заснуть не мог, зато потом отсыпался в кибитке. Дни мелькали за днём – только сейчас он ощутил всю чудовищную величину расстояний, которые в той жизни совершенно не ощущались во время езды по асфальтированным дорогам. Всё шло сплошной чередой: с раннего утра выехали, а вечером он уже, засыпая, ел принесённый в комнату ужин. Разносолами не баловали – подавали обычно кашу с кислой капустой и здоровенный шмат убоины или запечённую целиком птицу: курицу, утку или полтину гуся. Запивал обычным взваром или сбитнем – горячим напитком на меду, куда щедро сыпали пряности. А вот местное пиво невзлюбил с первого раза – пенистый напиток отдавал брагой и горечью. За всё время пути раз пять были в бане, чистили верхнюю одежду и стирали исподнее – архимандрит, хорошо знакомый с местными реалиями, сунул в дорожный мешок сменную пару. Какое блаженство было ощутить на себе чистое бельё, а до того смыть с себя грязь мочалом – ободранным липовым лыком. И посидеть в горячем пару. А потому дал себе зарок – построить в Славянске нормальную «белую» баню, а не то убожество, которое они впопыхах соорудили. Топить приходилось каждый день, ибо сотня горожан всегда мылась посменно, строго распределяя дни недели. А вот по прибытии в Москву стали происходить странные вещи. Попав в Земский приказ, сотник сдал его, как говорится, из рук в руки, дьяку с козлиной бородкой и крючковатым носом вместе с царской грамотой и подорожной. В приказной «избе», большом таком здании, несмотря на скромное название, он прожил пять дней безвыходно, совершая прогулки только до «отхожего места». Еду приносили дважды в день, однообразную, как на постоялых дворах, обильную, в больших мисках, но уже без убоины – Масленица прошла и наступил Великий пост. Как в поговорке про несчастного кота! Напрасно Юрий тогда роптал и требовал встречи с