В этот момент слышу звук ключа в замке.

Ледяной ужас сковывает по рукам и ногам. Он. Вернулся. Собираю волю в кулак.

– Быстро в комнату! – шиплю Никите, и сама бросаюсь обратно в спальню, за дверь.

Притаились. Слышу, как дверь открывается, как он снимает обувь, идёт на кухню. Шаги тяжёлые, усталые. Неважно. Он здесь. Мы в ловушке.

– Мама, это папа? – шепчет Никита, его глаза полны страха.

– Тихон? – кричу, пытаясь сделать голос естественным. Выхожу из-за двери, оставив Никиту в спальне.

Он стоит на пороге кухни, смотрит на меня. Властное лицо выражает не удивление, а удовлетворение.

– Ну вот, – говорит тихо. – Вернулась. Я так и знал. Бежать тебе некуда, Лена.

Он не спрашивает, что я здесь делаю. Не удивляется. Он ждал этого.

– Я… за вещами Никиты, – пытаюсь солгать, но голос дрожит.

– Конечно, за вещами, – усмехается и делает шаг ко мне. – А ещё за деньгами, я смотрю. И за документами. Думала, я не замечу, что ты ковырялась в моём портмоне? Наличка исчезла и одна из банковских карт. Я сразу понял, что ты вернёшься за документами.

Он играл со мной, как кошка с мышкой. Позволил сбежать, чтобы я сама приползла обратно. Внутри всё обрывается.

– Тихон, отпусти нас, – выдыхаю с мольбой. – Мы тебе не нужны. Ты получишь развод. Я не стану делить имущество. Только отпусти.

– Я тебе вчера сказал, – его лицо ожесточается. – Никакого развода. Ты – моя жена. И останешься ею. А теперь иди на кухню. Будем завтракать семьёй.

Никита, не дождавшись моего разрешения, выскакивает из спальни.

– Папа! Мы играем в секретных агентов! Уезжаем в командировку!

Тихон смотрит на него с любовью, лицо на мгновение смягчается. Потом переводит взгляд на меня. Раздражённый, холодный.

– Никакой командировки, сынок. Мама останется с нами. Дома. Навсегда.

Он подходит к входной двери, поворачивает ключ, вынимает из замка. Достаёт из кармана куртки свой и тоже убирает в брюки. Он запирает нас изнутри, делая квартиру нашей с сыном тюрьмой.

Я стою, не в силах пошевелиться, с ноутбуком в сумке, с деньгами в кармане и с документами, которые сейчас бесполезны. Побег провалился. Тихон поймал меня. И на этот раз, я знаю, он не отпустит.

Он стоит между мной и дверью, за которой – свобода. И я понимаю: если мы сейчас не уйдём, то не уйдём никогда. Я должна сделать что-то немыслимое, чтобы сбежать.

Глава 7

Тихон не ожидал, что я начну громко кричать, звать на помощь, просить вызвать полицию и пожарных. Никита, видя мою истерику, стал громко плакать. В утренней тишине наши голоса хорошо слышно. Уже через пять минут в дверь стала стучать консьержка. Зажимать мне рот и общаться с настороженной женщиной можно, но плач Никиты рушит все его планы. Угроза консьержки вызывать полицию действует на Тихона отрезвляюще.