Богдан слушал, не перебивая. Когда она закончила, он долго молчал. Она слышала, как у него на кухне тикают часы — большие, с боем, деревянные.

— Милена, — сказал он наконец. — Ты хорошая девочка, я слышал, как ты подбирала слова.

— Богдан Николаевич…

— Погоди, — он помолчал ещё. — Я тебе вот что скажу. Я не знаю, что с ним происходит. Я его тридцать три года знаю, это будто не он. Он мне не звонит уже два месяца. Мы с ним последний раз говорили в феврале, коротко, он куда-то торопился. Я думал, работа, дела. А тут вот оно что…

— Наверное, и работа тоже. У него проблемы на объекте.

— Не защищай его, Милена, — он сказал это негромко, но твёрдо. — Не надо. Я его отец, но не адвокат. Ты этого не заслуживаешь. Ты была ему хорошей женой. Я видел. Не слепой.

У неё перехватило горло.

— Спасибо, — прошептала она.

— За что спасибо? — он усмехнулся коротко, невесело. — Это я должен тебя благодарить за всё.

— Не надо…

— Надо. Я ему всё в глаза выскажу. Не по телефону. Я в субботу уже буду в Москве. И мы с ним сядем и поговорим по-мужски. Как надо. Есть шанс, что для вас ещё не всё потеряно?

Милена отрицательно покачала головой. Она не стала говорить, что её не будет в городе, ведь Роман ни о чём не должен был знать.

— Шансов нет! — сказала она уверенно. — Но ещё есть возможность расстаться друзьями, без скандала.

Богдан Николаевич тяжко вздохнул, понимая, что сын свалял дурака. Но тут уж с этим ничего не поделаешь!

— Хорошо, — он на секунду замялся. — Я приму любое твоё решение. Ты мне была как дочка, дочкой и останешься, чем бы всё это ни закончилось. Слышишь?

Она кивнула, а потом произнесла со слезами на глазах:

— Слышу.

Они закончили разговор, и она долго ещё сидела с телефоном в руке. За окном темнело — быстро. В комнате пахло увядшими розами. И самым печальным было то, что Роман разрушил не только их брак, но и причинил боль своему отцу. Она действительно успела привязаться к Богдану Николаевичу за время их брака.

Забрав с собой вещи, она закрыла квартиру и поехала к маме. Теперь она временно жила у неё.

Утром в четверг она собирала чемодан для поездки в Вену. Положила немного вещей — всего на три дня. Одно платье для банкета — тёмно-синее, строгое, длинное. Один рабочий костюм. Обувь. Ноутбук, папки, планшет с эскизами. Загранпаспорт. Она делала всё медленно, методично.

Такси она вызвала на десять. В девять сорок пять раздался звонок в дверь.

На пороге стоял курьер. Молодой, в жёлтой куртке, с большим букетом.

— Милена?

— Да, — она растерялась на долю секунды.

Интересно, от кого цветы? Неужели это Максим?