Звонил Костя. Старый однокурсник, один из немногих, кто ещё звонил ему после всего, что случилось.

— Ромыч. Привет.

— Что? — буркнул он, доставая обед из микроволновки.

— Ты новости смотрел? — оживлённо тараторил приятель.

— Нет, — недовольно буркнул он в ответ.

— Светлану взяли.

Роман положил вилку. Напрягся при упоминании бывшей любовницы.

— В смысле — взяли? — переспросил он.

— В прямом. В Ницце. Она там сидела в отеле, оказывается, кипрская компания давно под наблюдением была, там ещё какие-то австрийские старики её сдали, я не знаю деталей. Взяли, оформляют экстрадицию. Пишут, что она пыталась ещё двух застройщиков так же кинуть после тебя. Не срослось у неё. Ты видел?

— Нет.

Наступила долгая пауза.

— Ромыч, ты как? — обеспокоенно спросил Костя.

— Нормально, — в голове у Романа был полный сумбур.

— Точно нормально?

— Точно. Спасибо, что позвонил.

Он положил трубку.

Посидел минуту, глядя на пластиковый контейнер с гречкой. Гречка уже успела безбожно остыть.

Он думал, что почувствует злорадство. Или облегчение. Или хотя бы — справедливость. Он ждал этого больше года. Ему казалось, что в тот день, когда её возьмут, у него внутри что-то отпустит.

Но ничего не отпустило.

Разрушенную жизнь, увы, не вернуть.

Её посадка не могла ему вернуть. Ни компанию. Ни деньги. Ни репутацию.

Он потерял гораздо больше — свою налаженную жизнь и хорошую жену.

Роман кое-как доел гречку. Пошёл на объект. Кричал на арматурщиков, потому что они халтурили. Арматурщики ругались в ответ шёпотом. День шёл дальше.

Вечером он вернулся в свою съёмную однушку.

Она была на втором этаже пятиэтажки, окна выходили в глухой двор с одной облезлой берёзой и парой ржавых качелей. Обои — жёлтые в цветочек, оставшиеся от предыдущей жизни какой-то бабушки. Диван — красный, продавленный посередине. Кухня — три квадратных метра, плита с двумя рабочими конфорками из четырёх, холодильник, в котором лежали яйца, полбатона хлеба и открытая банка шпрот.

Он снял куртку. Постоял у окна.

Сел на диван. Достал телефон.

Он открыл его и долго смотрел на экран. Пролистал контакты и наткнулся на знакомое имя — Милена.

Он не удалял её номер. Не мог заставить себя. Сначала думал — удалит через месяц. Потом — через полгода. Потом просто перестал думать об этом.

Он нажал на её имя. Экран засветился зелёной кнопкой вызова.

Он положил палец на кнопку. Не нажал.

Он представил, как это будет. Как он нажмёт, и пойдут длинные гудки. И она возьмёт. Но что он скажет? «Милен, привет. А дальше?» «Милен, я звоню, потому что Светлану посадили и мне плохо?» «Милен, я звоню, потому что понял, что ошибся?» «Милен, я звоню, потому что скучаю по тебе?»