Это была реальная проблема. И так. Из основной команды закладки складов, именно из тех людей, которые наиболее хорошо себя показали в походных условиях, двое выбыли. Льюису восстанавливаться ещё долго, и не факт, что он не останется инвалидом, Ричарду тоже ещё предстояло долгое лечение, ибо перелом есть перелом, пусть даже легкий, и, если сломаны рёбра. С такой травмой на лыжах он не ходок. А ведь крайний наш выход в этом году, должен был стать самым длинным и трудным… Остались только я и Мэйсон, и вдвоем мы не справимся.

Кого с собой взять, и кем заменить выбывших товарищей, я думал долго. После метаний из в стороны в сторону, оценки качеств каждого кандидата, я наконец-то принял решение. Чарли заменит своего двоюродного брата, а место Льюиса займет Итан. Чарли военный, и, хотя не показал хороших результатов в езде на лыжах, был очень трудолюбив и упорен, так что должен справиться. Итан же был крепок и селен, а ещё он был очень решительным человеком, готовым идти до конца. Я хорошо помню свой расстрел… Да, я испытывал с тех времен неприязнь к картографу, а вот он делал всё, чтобы я про это забыл. Сейчас Итан был образцом подчиненного, выполняя все свои обязанности так, что ему не надо было даже что-то говорить или приказывать. Но оба новых кандидата в мою команду были не готовы. Они не умели строить иглу, плохо ходили на лыжах, не умели обращаться с собаками, а значит выезд придётся отложить. Теперь снова предстояли тренировки новых членов команды, мы упускали время…

Последний склад мы заложили только в середине ноября, когда в свои права уже вступила полярная ночь.

Да, во время полярной ночи в Северной Гренландии бывает светло. Хотя солнце и не всходит, небо может быть освещено слабым голубым светом, а в некоторых случаях могут наблюдаться и другие цвета, например, розовый или красный, благодаря преломлению солнечного света в атмосфере. В более высоких широтах, ближе к полюсу, особенно во время полярной ночи, может быть даже светлее, чем в более южных регионах.

Этого светлого времени было не много, то слабый рассеянный свет, как перед рассветом, в середине дня, то густые сумерки, едва позволяющие различать очертания объектов.

Ехать в этих сумерках на собачьих упряжках среди льдов было то ещё «удовольствие» конечно. Мы придерживались строгого графика — не менее восьми часов ходового дня, и часть пути, в начале и в конце дня, вообще шли в полной темноте, не говоря уже об установке лагеря перед ночёвкой и об утренних сборах. В эти несколько самых трудных часов путешествия, нашим путеводителем служил компас и звезды, а, чтобы избежать смертельной опасности на ледяной дороге (полыньи, торосы и трещины), нам приходилось полагаться исключительно на собак, которые за эти три похода тоже приобрели значительный опыт. Лидеры упряжек каким-то не объяснимым мне образом безошибочно отыскивали ранее пройденный нами путь (пока мы шли до второго склада и когда возвращались обратно), даже если после очередной бури следы были засыпаны снегом, вовремя останавливались перед полями торосов, тонким льдом, или снежным настом, закрывающим провал во льду. В эти темные часы все участники похода буквально молились на собак.