В палатке темно, мы лежим в спальных мешках всё еще голодные и усталые, примус погашен для экономии топлива, и ото льда, на котором лежат мешки, тянет холодом. Я в сырой фуфайке и стучу зубами от пробирающегося в палатку ночного мороза, к тому же снаружи поднимается ветер. Казалось, ещё несколько минут назад я хотел спать, а сейчас сон не идёт. Меня преследует мысль о том, что придется вставать в сырой палатке, сотрясаемой порывами ветра, а потом последуют еще несколько часов утомительного труда, прежде чем можно будет дать сигнал отъезда, заслышав который собаки рванутся вперед. А потом десять часов пути…
Заснул я, наверное, только под утро, или мне просто показалось? Нас будит Итан, который сегодня ответственный за подъем экспедиции, и выступает в качестве дежурного. Палатка снаружи и внутри покрыта инеем. Идет густой снег, порывы бурана все сильнее. Из-за поземки снег пробирается во все щелочки. Под моей головой образовалась целая подушка из снега, вдоль спального мешка — надув. Все в палатке покрыто снегом и инеем, спальные мешки примерзли ко льду… Томас молчит, не смотря на меня, сейчас он понимает, что я был прав, я тоже молчу, только обреченно слежу за доктором. Он зажигает примус и через несколько секунд нас обдает потоками воды от стремительно тающего инея. Снаружи всего минус девять, и палатка мгновенно прогрелась до запредельных температур. Все промокло, а впереди ещё десятки таких же ночёвок…
Глава 13
Буран, так внезапно начавшийся в первую нашу ночёвку на леднике, не прекращается уже три дня, температура воздуха держится в пределах пять-десяти градусов, естественно со знаком минус. Довольно тепло, но идти практически невозможно, видимость почти нулевая, и из-за свежих и довольно рыхлых снежных наносов не видно трещин, которыми изобилует прибрежная часть ледника, порывы ветра иногда доходят до сотни километров в час. Из-за этого поставить задубевшие на морозе палатки становится настолько трудной задачей, что мы тратим на это не меньше часа, и в установке лагеря участвуют все члены группы. Даже нам с Ричардом, несмотря на то, что мы работаем во время перехода больше всех, и соответственно устаем мы больше, приходится помогать остальным, удерживая пытающийся вырваться из рук на свободу брезент.
Мы идём, точнее едва плетемся вдоль северо-западного побережья Гренландии, ведь склады продовольствия нужно закладывать как раз на берегах фьордов и заливов, из-за того, что основной маршрут экспедиции, которая начнётся в феврале, предполагается преодолеть частично по замерзшему льду, которого сейчас попросту ещё нет. Мы же вынуждены идти по леднику, да ещё в самой опасной его части. С каждым днем все участники похода понимают, что время для первого выхода выбрано крайне неудачно и закончится он может очень плачевно. Я уже дважды доставал Маньяка из ледяных провалов, и сам один раз едва не улетел вместе с ним, когда наст снега рухнул буквально у моих ног, Ричард тоже уже ни раз стоял на краю гибели. Во всем виноват буран… А ещё мы просто тупеем и теряем бдительность от холода, ведь как бы мы не кутались, снег проникает всюду! Едва выйдя утром из палатки, вскоре по шее и вдоль спины струится вода, холодная вода, которая пропитывает всю одежду! Спотыкаясь, ослепленные, полузадохшиеся, чуть не на четвереньках, мы идём вперед…