Третий дневной переход. Мы буквально проползли чуть больше пяти километров, и сейчас, потратив на обустройство лагеря больше четырёх часов, обессилено сидим в громыхающей на ветру как лист жести палатке. Примус мы не зажигаем, у нас горит только керосиновая лампа, единственный источник тепла и света в покрытом льдом брезентовом коконе. Если зажечь примус в нашем убежище, наша задубевшая от влаги и мороза одежда снова мгновенно станет мокрой, и тогда будет ещё холоднее чем сейчас. Для растопки снега, снаружи, из кусков брезента и перевернутых нарт изготовлена ветрозащита, где сейчас Эдвард и Сэсил растопив примусы, пытаются обеспечить всех нас водой. Пить хочется адски! Готовить горячую пищу в таких условиях невозможно, и свои порции пеммикана, шоколада и сухарей мы едим в сухомятку, и запить практически нечем.
Мохнатые мелкие кони, которых все называют попросту пони, плохо переносят буран, в отличии от моих собак. Они страдают от ветра и холода и быстро теряют силы, ведь в отличии от нас, они уже третьи сутки идут или стоят в этом снежном кошмаре не имея укрытия. Другое дело собаки.
Днем, когда мы пытаемся идти, они густо покрыты снегом и застывшим на шерсти льдом. Каждый час, когда мы останавливаемся, собакам приходится чистить глаза и лапы от этого льда, и тогда кажется, что псы, дрожащие на ветру, страдают едва ли не больше нас, но это только до привала… Получив свою порцию пеммикана и быстро его сожрав, они тут же ложатся, и через десяток минут их уже не видно! Засыпанные снегом, свернувшись калачиком, укрыв морды хвостами, они лежат в уютных и теплых норах, созданных теплом их тел.
Утром, когда я выхожу из палатки, снежные холмы, под которыми укрываются мои собаки, трескаются, и из них высовываются морды отдохнувших и заспанных псов, с комками снега на носу и над глазами. Из отдушин струится густой и теплый пар, пахнущий псиной. Они бодры и весело приветствуют меня! Собаки снова готовы служить своим тупым хозяевам, которые гонят их хрен знает куда!
— Надо поворачивать или переждать эту бурю, дальше так идти невозможно! — После недолгого молчания, я первым высказал Томасу мысль, которая наверняка крутилась у всех в голове. — День или два такого похода, и может случится трагедия, или я или Ричард в итоге найдем свою трещину, которая станет для нас могилой!
— Просто так бросить всё? — Томас грустно усмехнулся — Мы готовились к этой экспедиции целый год, а вы предлагаете повернуть обратно?
— Да! — Я не выдержал — Да, повернуть! Знаешь ли Томас, мне ещё хочется немного пожить! Мы вышли в сентябре, льда в заливах и фьордах еще нет, а где он стоит, он слишком тонкий. Вы с Соверсом должны были учесть аномально теплое лето! Нужно выходить позже, когда лед станет, а насты между трещинами замерзнут настолько, что смогут выдерживать людей и нарты! Мы как бараны прёмся по только начавшему замерзать леднику, и при этом все уже понимают, что мы делаем большую глупость! Кони скоро сдохнут, не дойдя даже до первой точки закладки складов, и тогда мы останемся тут с неподъёмными санями, которые придётся попросту бросить, потому что собаки и мы их не потянем. Вот тогда всем планам экспедиции точно придёт конец. До февраля ещё много времени, я предлагаю вернутся, подготовится полутуше, и выйти снова через месяц.