Да что там говорить. Темнота давила и доставляла нам неудобство во всем, и это касалось не только езды. Сборы лагеря, и тем более его установка, когда мы строили очередной снежный дом, теперь занимали долгие и мучительные часы. Учитывая почти полную тьму, суточная температура колебалась не сильно и редко была выше минус сорока пяти градусов по Цельсию. Даже легкий ветерок в этих условиях буквально мгновенно обмораживал кожу. Верхняя одежда, как бы мы не старались её просушить, замерзала и сковывала ледяным панцирем наши тела, делая нас неуклюжими и мало подвижными. Шерстяное подшлемники и самодельные ветрозащитные маски примерзали к волосам на голове и бороде, и при любом неосторожном движении можно было подвергнутся не санкционированной депиляции. Но самое мучительное было то, что, как и любому живому существу на планете, нам приходилось в этих условиях справлять естественные надобности. Я не буду вдаваться в подробности этого, казалось бы, простого процесса, но один тот факт, что мы терпели до последнего, говорит о том, что дело это было совсем не простое.
И всё же мы этот чертовый склад заложили! В трехстах пятидесяти километрах от зимовья, ровно на половине пути (по моим расчетам) от самой крайней северной точки острова Гренландия был воздвигнут очередной каменный гурий.
Сейчас на маршруте основной экспедиции, хотя бы на начальном отрезке пути, была хорошо разведанная дорога и были готовые лагеря для ночного отдыха. Теперь у нас было пять продовольственных складов, из которых три были запланированы, и два возникшие стихийно, помимо нашей воли. Хотя по сути, склад на леднике, тот самый, где пала лошадь и где пришлось оставить сани, что она волокла, был почти не доступен, так как был вдали от основного маршрута, а склад с медвежьим мясом находился всего на расстоянии половины дневного перехода, от склада номер два. Оставалось надеяться, что до конца февраля, когда полярная ночь пойдет на спад и нужно будет выходить в поход, большинство наших иглу, на строительство которых мы потратили много сил, не разрушаться и не будут заметены снегами.
Теперь нам предстояла зимовка, три месяца темноты и суровых морозов. Три месяца, чтобы вновь исправить свои ошибки, подготовить снаряжения и себя к тому, для чего сюда и приплыли полярники, рискуя своими жизнями.
Глава 19
Полярная ночь накрыла Северную Гренландию как траурный саван. Теперь нам предстояло жить строго по часам, ибо по другому отличить день от ночи больше не представлялось возможным. Я знал, что нарушение суточных ритмов вредит многим системам организма. Мозг не понимает, когда ему спать, а когда бодрствовать, возникает хронический стресс — причем и от полярного дня тоже, когда летом несколько месяцев солнце вообще не заходит. Но по крайней мере летом нам было чем заняться, и это особо не ощущалось, а вот полярной ночью…