С топливом на полярной станции проблем не было, на одну зимовку его должно было хватить с большим запасом. Еще в летний период полярники почистили свой и ближайшие фьорды от плавника, которого за долгие годы на берегу скопилось много, да к тому же два корабля снабжения выгрузили из своих трюмов большой запас угля. А ещё жир есть, да и керосина у нас пока хватает. Печь в зимовье, которую мы использовали и для отопления, и для приготовления пищи, топилась почти непрерывно.

Подготовка к основной экспедиции тоже шла полным ходом. За три наших похода по закладке складов мы выявили много недостатков. Нужно было что-то делать с одеждой, охраной лагеря от нападения хищников, поменять медицинский набор, нужна была лыжная мазь для низких температур, нужно было внести изменения в конструкцию фонарей, приладив к ним светоотражатели, изготовить страховочные системы для людей и собак, чтобы разведчик проверяющий толщину льда и наста на трещинах, мог идти на риск, не думая о возможной гибели. Да туже самую укладку снаряжения на нарты нужно было пересмотреть, чтобы не делать много лишней работы, доставая то что требуется. А помимо этого требовалось решить ещё целую кучу проблем.

Сейчас в каждом выходе на охоту или на тренировку, я не ставил в упряжку Маньяка, который оклемался от ран, теперь я пытался надрессировать его на охрану нарт. По моей идее, он единственный не будет привязываться на ночь с остальными собаками, его местом обитания на стоянках будут мои нарты, которые всегда будут «припаркованы» возле входа в иглу или палатку. Если на стоянку нападут медведи, как это случилось в тот злополучный второй выход, Маньяк должен будет принять на себя первый удар, и дать нам возможность приготовится к встрече с хищниками. И на моё удивление, у меня это получилось довольно легко. Характер этого пса не был предназначен для командной работы в своре, а вот охранник из него получился отличный.

Сегодня дежурным был я. На часах был уже первый час ночи и все парни, уставшие за рабочий день так, что едва дотащили ноги до кроватей, безмятежно спали. В зимовье раздавался богатырский, многоголосый храп. Я сидел на табурете возле окна, строгал щепки для растопки печи, и смотрел на северное сияние. Это зрелище, если честно, успело уже изрядно поднадоесть. Красиво, спору нет, но не каждый же день на эти сполохи огня над головой любоваться⁈ Через несколько недель они уже бесить начинают, хочется света, солнце увидеть, но до него, до первого рассвета, было ещё далеко. В голове у меня было пусто, ни одной мысли, а руки работали ножом сами по себе, и потому я не сразу услышал слабый шепот, как будто кто-то звал меня по имени.