Оглянувшись по сторонам и убедившись, что меня никто не видит, я плеснул в медную кружку немного спирта и разбавив его водой до половины, нырнул в ящик за шоколадом. Матвей не обеднеет, тут этого шоколада хоть попой жуй, а мне срочно надо накатить и чем-то закусить.

— Ты чё Сидор, спиртовку решил разжечь? Так она в другом ящике — Я уже добрался до шоколада, когда голос Матвея за моей спиной заставил меня вздрогнуть, от чего кружка со спиртом упала на землю и её содержимое разлилось — Тфу! Тетеря! Аккуратнее бестолочь, потравимся же все! А если бы спиртяга в харчи ливанула⁈ Послепнем или сдохнем по твое милости! И какого хера ты бидон не закрыл⁈ Ты чё⁈ И кружку мою взял для метилового спирта⁈ Отравить меня решил сволота⁈ Иди теперь мой её, да самогоном её потом сполосни! Одно разорение с вами дурнями!

Метанол! Я чуть не хлебанул метилового спирта! По моей спине потёк холодный пот. На бидоне ни каких предупреждающих надписей не было, а пахнет этот спирт так же, как этиловый, никакой разницы. За один день я чуть не разбился на смерть, а потом едва метанол не выпил! Так близко к смерти я ещё никогда не подходил в своей жизни. Нахрена им тут этот яд, да ещё и в таких количествах⁈

Меня уже трясло от всего того, что мне давилось пережить за этот проклятый день, и я смутно помню, что мне выговаривал Матвей, как смеялся надо мной проклятый эскимос, и что я вообще делал в тот вечер. Помню, что мы сели есть, но та бурда, что была нашим ужином, мне в горло не лезла. На автомате я принял от Матвея точно такую же кружку, которой я недавно набирал яд, и выпил. По горлу полился жидкий огонь, я поперхнулся и дыхание моё перехватило. Спирт! В панике, я схватил вторую кружку, что стояла рядом с Матвеем, и тоже опрокинул её в себя, не чувствуя вкуса, а просто пытаясь потушить пламя, что разгоралось в моем пищеводе. Тоже спирт! Эти аборигены всё же убили меня! Именно такая мысль была последней, что промелькнула у меня в голове, после чего наступила темнота…

— Вставай Сидорка, я тебе говорю! — Проснулся я от того, что кто-то пинал меня в бок. Было темно и холодно, башка моя страшно трещала, а глаза никак не хотели открываться, я был сильно пьян. — Отплываем мы! Тфу дурень убогий!

— Отстань — Отмахнулся я, не открывая глаза от этого жестокого человека, который заставил меня вернутся в мир боли и похмелья из спасительного небытия — Вали нахер!

— Пьянь подзаборная! Это же надо было так наклюкаться вчера… Две кружки самогона без закуски саданул, как будто в последний раз её видишь! Даже простится по-людски не можешь! Ладно, прощевай Сидорка, в следующем году даст бог увидимся. Документы твои в планшетке. И оставшиеся деньги стребовать за собак с американцев не забудь! — Мой мучитель закончил свою речь, в которую я не очень-то и вслушивался, и оставил меня наконец-то в покое, и я тут же снова погрузился в сон.