Уже через десяток шагов я понял, почему Ричарда взяли в поход, только потому что он лыжник! Идти на этих лыжах мог только человек, который на эту специальность всю жизнь учился и имел талант от бога! Лыжи соскальзывали с ног и жили своей жизнью, кожаная петля не фиксировала ногу, которая норовила завалится то на один бок, то на другой. Я вынужден был то и дело загибать пальцы и поднимать ноги вверх, чтобы поймать гадские палки, которые только по недоразумению кто-то назвал лыжами!
Поняв, что далеко я так не уйду, я скинул крепления с ног и зло уставился на гадскую петлю. Чего делать⁈ Идти без лыж? Но вокруг полно снега, я так задолбаюсь! На нартах ехать тоже не вариант. Без груза то я как ни будь доеду куда надо, всё же собаки довольно легко справляются с нагрузкой, а если сани придётся грузить? Тогда только пешком возвращаться скорее всего придется, вместе с обоими американцами, и тогда я не оберусь позора. Думай Сидор!
Десять минут мне понадобилось, чтобы решить проблему. Я всё же умный! Вдев ногу в петлю, я привязал к низу петли с каждой стороны по два кожаных ремешка, после чего намертво притянул свою пятку к лыже, фиксируя ногу. От этого натяжения передняя петля тоже натянулась, и нога теперь могла уехать куда ни будь только вместе с лыжей.
От непривычки ноги гудели, но я уверенно шёл вперед, огибая проклятый холм, за которым начиналось относительно ровная поверхность, состоящая изо льда и снега. Лыжные палки лежали в санях, я держался одно рукой за рулевую дугу, а в другой у меня был хлыст. Время от времени, я переставал передвигать ногами, и ехал на буксире собачей упряжки. Заряженное ружьё висело у меня на груди, готовое к использованию в любой момент.
Вскоре я обогнал братьев охотников, которые помахали мне рукой, когда я проехал над ними по гребню ледника, который нависал над берегом. Ричард и Чарли остановились возле большого деревянного ящика, установленного на высоких ножках, придавленных пирамидой из камней. Очевидно это и была метеостанция, про которую говорил Гросс.
Собаки весело бежали вперёд, и через двадцать минут я уже потерял из вида товарищей по охотничьей партии, никаких зверей, в которых можно было бы стрелять я пока не видел. Только над морем кружили морские птицы, да изредка, вдалеке, прямо со льда взлетали вверх белые куропатки, но стрелять в них я не спешил. Я привыкал к своим собакам и новым лыжам, и отвлекаться на всякую ерунду в виде охоты совершенно не хотелось.
Моя безмятежная прогулка длилась не долго. Вдруг обе передние собаки резко рванули влево, как раз в ту сторону, с которой ехал я. Не успев среагировать, я запнулся, отпустил рулевую дугу и грохнулся на спрессованный ветром снег. Неуправляемая упряжка поехала без своего каюра дальше.