Кучу приборов приходилось почти ежедневно перемещать с места на место. Маятники, отвесы, гравиметр, магнитометры — все эти приборы были выполнены на заказ специально для этой экспедиции различными американскими фирмами, и были эти старинные аппараты чрезвычайно хрупки. Иногда, из-за рельефа местности, доставлять с места на место их приходилось практически исключительно на руках, причем каждый раз после установки в новом месте, Ричарду то и дело приходилось что ни будь чинить и настраивать, а мне приходилось помогать Чарли вести наблюдения. Очень скоро и я научился разбираться в этих нехитрых приспособлениях и способах ведения наблюдений. Для человека моего времени, закончившего среднюю школу и имеющего высшее образование не составляло труда быстро понять, что и как тут устроено, и самое главное, для чего ведётся эта сложная работа. Чарли вел гравитационную и магнитную разведку, что, в совокупности с наблюдениями нашего геолога, позволяло довольно подробно составить представление о полезных ископаемых Северной Гренландии, а также позволяло улучшить навигацию в полярных водах.
Я и О’Нил теперь совместно ведем журналы и дневники наблюдений за флорой и фауной Гренландии. В основном в потрохах убитых животных конечно ковыряемся, не заморачиваясь наблюдениями за поведением живности в естественной среде обитания, нам просто некогда этим заниматься. Ну разве что я, во время охоты что-то наблюдаю, хотя чего там наблюдать? Тюлени и моржи плавают и выбираются на берег, медведи охотятся, а птицы летают! А лемминги вообще, лезут куда попало и так и норовят сожрать овёс, что мы припасли для лошадей! Да чего с них взять, то, мыши они и в Арктике мыши! Хотя они вроде к хомякам относятся? Натуралист из меня так себе конечно…
Томас буквально загорелся изучением паразитов, которые водятся в местных зверушках. Буквально на следующий день после нашего памятного разговора, в котором я не дал ему окончательного ответа о своём участии в походе, а обещал подумать, чтобы чем-то отвлечь доктора от себя, я показал ему в микроскоп мясо убитого мной медведя, которое буквально кишело паразитами. Теперь доктор не отлипает от микроскопа, требуя всё больше и больше мяса, но не для пополнения запасов, а для изучения. Вот и шляюсь я со своими собаками по леднику, стреляя кого попало…
Два белых медведя, семнадцать тюленей, два моржа, чайки, гаги, чистики, бакланы, белые куропатки и даже лемминги — вот что нам с Ричардом удалось настрелять за этот месяц. Теперь я выхожу на охоту имея при себе винтовку, двустволку, а украденный мною у Соверса револьвер я вообще не снимаю даже на зимовье. Иметь с собой оружие в лагере, после того как один из белых медведей едва не поужинал Адамом, который устроил свалку пищевых отходов прямо не далеко от зимовья, теперь стало правилом. В тот раз Адама спасли только быстрые ноги, и вовремя подоспевший Ричард с винтовкой. Зато возле зимовья теперь гораздо чище, а мои собаки какое-то время ели до отвала, так как после этого случая Томасом было решено, что лучшего утилизатора для остатков пищи чем вечно голодные псы, нам не придумать.