Плохо было то, что в больнице полсотни окон, дверей и подсобок, где мог спрятаться Измайлов. Тем более, у него на это была прорва времени. Шансы поймать его здесь и сейчас уменьшались с каждой секундой. Факт внезапности был потерян, когда возле здания появились гвардейцы. Но при всем при этом я был готов рискнуть.

Ситуация осложнялась тем, что сейчас нужный мне человек был под личиной. Он мог изменить ее в любой момент. А проворачивать штуку с уничтожением всех заклинаний в больнице я не собирался. Надежда была на то, что Измайлов в суете не успеет изменить внешность.

Так или иначе, мы со Смирновым и гвардейцами начали проверять всех: и персонал, и пациентов, и посетителей, которые не успели выйти из здания. Как назло, сейчас были часы приема, и народа было предостаточно.

Пока Косой собирал людей в лекционном зале, я прошелся по палатам, возле которых стояли гвардейцы. Тут-то я и понял, что «самые серьезные» случаи включали в себя и отдельные комнаты повышенного комфорта. В них стояли самые навороченные койки с тонким шелковым бельем, была ванная комната, личные сиделки и даже крохотные кухонные уголки, отделанные дорогими материалами. Не удивлюсь, если каждый день к таким больным приходят повара и готовят им изысканные кушанья.

Оставив без внимания знакомых дам, желающих продлить свою молодость — я отдельно проверял их по ауре, — переходил дальше. Закончив с верхним этажом, полным отдыхающих аристократов, спустился на четвертый. Тут контингент был менее богатый, но также любящий комфорт и желающий привести себя в порядок после длительных каникул наедине с бутылками. То же мимо.

На третьем уже пошли реальные пациенты, с настоящими болезнями. Как я понимаю, это был этаж с теми, кто выздоравливал, но все еще нуждался в уходе. Перекинувшись парой слов со знакомыми и не заметив никого подозрительного, я пошел дальше.

Ниже располагались места для тех, кто доживал последние дни. Старики, проклятые и те, чей организм не мог справиться с редкими заболеваниями. Да, лекарское дело в империи далеко не в зачаточном состоянии, но порой встречались такие мудреные случаи, когда магия помогала лишь продлить и облегчить последние часы.

В одной из палат я внезапно остановился, не веря своим глазам. У постели сильно изможденной женщины сидел… Ромский! Но когда он поднял на меня глаза, я вспомнил, что это некий Стефан, двойник бывшего императора. Как же порой забавно бывает в природе: тот же рост, схожий тип лица, строение тела. Если бы не встретил его на приеме, не сразу бы отличил от настоящего.