Её редактура сегодня впервые не сработала. Заклинания стекали с брони Охотников, как чернила с ламинированной бумаги. Для Мясорубки Уложения это было примерно как для священника узнать, что в раю переучёт.

— Незарегистрированная аномалия S-класса, — продолжила Ксения устало. — Цивилизационный уровень угрозы. По Уложению я обязана открыть на тебя дело, завести карточку, назначить трибунал и ликвидационную комиссию.

— А по факту? — поинтересовалась Софья, наклонив голову.

— А по факту у нас договор о сотрудничестве, у меня закончились бланки, а в город вторглись существа, на которых не действует моя магия. — Архимаг убрала перо. — Так что считай, что твоя карточка потерялась при пересылке. Здравствуй, Софья.

— Здравствуйте, Ксения Тьери. Вы подрались? У вас вид, будто вы проиграли спор с реальностью.

— Реальность сегодня жульничала.

Я хмыкнул и подобрал с пола чашку. Чудом уцелевшую, между прочим. Единственную во всём крыле. Чая в ней, правда, не было, но с чашкой в руке думается лучше.

— Касательно вторженцеа, — сказал я. — Трое. Люди, чистокровные, без единой капли маны. Броня жрёт заклинания на завтрак. Оружие плюётся бледными вспышками, которые разбирают материю на запчасти. Мой Желудок их стрельбу переварить не может, потому что там ноль магических калорий. Чистая физика, диетическое питание.

— Люди? — Софья нахмурилась. — Совсем люди?

— Стерильные. Ни ауры, ни каналов. Для магического зрения они дырки в пейзаже.

— И они пришли за тобой?

— За мной и за Дианой. Искали «Сына и Дочь Безумного Бога», если верить одному полному песцу… пардон, соболю. — Я покрутил чашку в пальцах. — У кого-то там, за гранью, накопились вопросы к нашему папеньке. А спрашивать решили с детей. Классика.

— Мы их отогнали, — добавила Ксения. — Ценой особняка, моего самолюбия и одного дрона, который Ярослав сжевал в процессе. Кстати, забыла спросить, как он на вкус?

— Как фольга с привкусом чужой злобы. Не рекомендую.

Софья медленно обвела взглядом руины. Проломленные стены, оплавленные рунные контуры, воронки от бледных вспышек. Её хвосты вздыбились, а золото в глазах налилось густотой.

— Они стреляли по дому, где была Диана, — сказала она тихо.

Вот теперь в её голосе прорезалась не медсестра Софья и даже не Людмила Огурцова. Оскалили зубы девятьсот лет чистого хищного стажа.

— Диана цела, — сказал я. — Но да. Стреляли.

— Тогда я в деле. — Хвосты улеглись, но глаза остались тёмными. — Все мои восемь с половиной хвостов.

Из коридора донеслись шаги. Тяжёлые, размеренные, с характерным металлическим позвякиванием. Так ходят либо рыцари, либо очень уверенные в себе женщины с большим количеством снаряжения.