Я сидела между ними — Эян слева, Саймон справа, Хасан напротив. Воздух в комнате был наэлектризован до предела. Казалось, чиркни спичкой — и всё взорвётся.

Эян пододвинулся ещё ближе. Его бедро прижалось к моему. Он больше не спрашивал разрешения — он просто делал. Его пальцы коснулись моего запястья, легко, почти невесомо, но я чувствовала, как они дрожат.

— Знаешь... — прошептал он прямо в ухо. — Когда мы тебя похитили, я думал — будет весело. Поиграем, попугаем, может, что похуже. А теперь... теперь я не знаю, кто кого похитил. Но я знаю, что не хочу тебя отпускать. И я знаю, что ты... ты хочешь чего-то. Я вижу. Мы все видим. Просто скажи — чего?

Саймон с другой стороны не прикасался ко мне, но его взгляд — пристальный, изучающий — скользил по моему лицу. Он тоже ждал ответа. Но я молчала. Конечно, молчала.

Он колебался. Я видела, как он борется с собой — его пальцы сжаты, челюсть напряжена. А потом он вдруг выдохнул — коротко, резко, будто сдаваясь — и наклонился к моему плечу.

Его губы коснулись кожи там, где свитер сполз с ключицы. Легко. Почти целомудренно. Но от этого прикосновения по моему телу пробежал электрический разряд.

— Я не знаю, кто ты, — сказал он тихо, отстраняясь. — Ангел. Ведьма. Просто странная девушка с невероятным аппетитом. Но я хочу тебя. Хочу понять тебя. Хочу... всё, что ты готова дать. Даже если это просто молчание и загадочная улыбка.

Хасан наконец поднялся. Он подошёл к дивану и встал прямо передо мной. Его джинсы всё ещё были расстёгнуты, его торс обнажён, его глаза — тёмные, как ночь. Он опустился на корточки передо мной — так, что наши лица оказались на одном уровне.

— Я... я не умею говорить красиво, — сказал он хрипло, с трудом подбирая слова. — Как Саймон. И не умею быть милым. Как Эян. Я только... я хочу тебя так, что мне больно. С той самой секунды, как ты сказала «мяу». Или даже раньше. Когда ты показала дорогу и не испугалась. Я хочу тебя. Всю. Полностью. И я больше не могу притворяться, что это не так.

Трое мужчин. Трое признаний. Я молчала — но внутри у меня был пожар.

Я переводила взгляд с одного на другого. Эян — взволнованный, дрожащий, с глазами, полными надежды. Саймон — собранный, но внутри явно кипящий. Хасан — на грани, едва сдерживающий себя, как дикий зверь, которого держат на коротком поводке.

И я понимала: вот он. Момент истины.

Если я сейчас скажу хоть слово — всё рухнет. Мой словесный понос выплеснется наружу, и вместо горячей сцены они получат лекцию о том, как некомпетентно они провели похищение, о моих предпочтениях в постели, о сравнительном анализе их достоинств в штанах, и ещё триста вещей, которые им совершенно не нужно знать. Они сломаются. И уже никогда не посмотрят на меня так снова.