СЦЕНА 29/6

Пир победителей

Но главным образом занимаются все не Вельзевулом, а подготовкой пира победителей: откупоривают принесенное с собой пойло, раскладывают по тарелкам снедь, требуют у хозяина вилки-ложки.

Они выслеживают Аятоллу и ведут его по городу с самого утра.

Герой-Матвей вцепляется в его ослепительно белый «Мерседес», как бульдог в штанину и не отпускает гада от себя ни на шаг. И это у него получается вполне профессионально, если не считать случая на углу Московского и Фрунзе, где он чуть не впиливается юзом в белую роскошную корму. Однако Бог спасает.

Герой-Андрей проводит переговоры с противником на недосягаемой для обыкновенного человека дипломатической высоте: давит гада личным превосходством и вне всяких сомнений переигрывает матершинника Семена с его сраным пистолетом.

А что касается героя-Юрки-Полиграфа, то он как всегда точен, однозначен и чисто конкретен. За все эти подвиги выпито с бурным энтузиазмом и даже с некоторой жадностью, вновь наполнено и вновь выпито же. В головах шумит теперь уже и от спиртного тоже. Матвея тянет спеть и он незамедлительно поет — старинное, давно уж всеми позабытое и вышедшее из употребления, но вечно прекрасное:

— По дороге в Бигл-Добл, где растет тенистый топ’л, — и Вельзевул тотчас же подхватывает «четвертым голосом», — Шел веселый паренек, не жалел своих сапог, веткой вслед ему махал топ’л.

Выясняется вдруг что песню эту знают все и все почему-то встают со стаканами наизготовку, торжественно и разом, словно при исполнении любимого гимна.

— Знал веселый паренек, ждет любимый городок, ждет его родной Бигл-Добл!

«Что за чертовщина, — думает Вадим, старательно выводя энергичные синкопы, — Что это нас разобрало вдруг?»

Мысли у него цепляются друг за друга и путаются, превращаясь в «бороду», знакомую каждому рыболову. И из какой-то неожиданной петли вдруг выползает:

«Эволюция уничтожает породившие ее причины»

СЦЕНА 29/7

Не суди!

Это надо бы обдумать. А впрочем зачем? Может быть наоборот ничего не обдумывать, а лучше еще раз выпить и потом снова налить. В конце концов плевать мне на эволюцию. Вообще. Главное, что все мы здесь братья навсегда.

— Не суди, брат! — это Юрочка-полиграф вмешивается.

— А кто собственно судит? Я? И не думаю даже. Страшный суд. Районный.

«Решение районного Страшного суда утверждено в городском Страшном суде и теперь будет опротестовано в Верховном Страшном суде», а-ха-ха!

И тут Андрей объявляется рядом, обнимает Вадима за плечи и принимается ласково уговаривать его поехать с ним куда-то… Куда-то далеко, в непроизносимую даль. Там у него есть страна холмов сорок семи озер. И там надо будет отлавливать раков. Там водятся раки, разноцветные и тяжелые, словно из золота… Собственно они и в самом деле из золота: они вытягивают золото из воды, а из ила — молибден, уран… Каждый такой рак — пара тысяч баксов, но разве в баксах дело?