Поразительно, но Вадим не возражает. Даже наоборот, сам тут же бредёт в прихожую одеваться, злобно приговаривая:

— А вот хрен вам, не достанете. Сегодня четверг, а завтра уже пятница. Хрена вам за щеку. Буду большим и сильным, раз так хотите. Всех убью, нахрен, я уже умею.

— Мотли! — кричит он, — А как насчет хеджирования пакета ГКО с помощью фьючерсов на завтра, по факту⁈

СЦЕНА 19/6

Хвойное

В машине Вадим сразу же засыпает. Словно выключают электричество. И спит самым благополучным образом. Тихо и крепко. Но на подъезде к Хвойному просыпается и на даче начинается все сначала, включая беспорядочное бормотание по поводу кавказских дел, а также истерические попытки разыскать забытую и оставленную в городе маленькую.

Матвей одевается и выходит на воздух. Надо сходить в сарай, пополнить запасы дров в доме, но он задерживается на крыльце изо всех сил вдыхая и выдыхая чистейший воздух, колючий от мороза и свежий, как хвойная лапа прямо из леса. Морозная тишина лежит над миром, даже собак не слышно, и мертво светится сквозь елки окна соседнего слева особняка, где по обыкновению весь свет включен и при этом ни единой души, ни малейшего движения не видно, словно не особняк это, а заколдованный дворец.

Все как всегда. Матвеев «жигуленок» в полном порядке. Стоит там, где и полагается ему стоять, тихонечко мигая красной точкой включенной сигнализации. В доме справа уже видимо народ просыпается и толстый белый дым поднимается из печной трубы. Но и там все тихо и недвижимо.

«А чего ты здесь ожидаешь, Жорж Данден, — думает Матвей, спускаясь с крыльца, — Филера, примерзшего плечом к телефонному столбу напротив? Или толпу бандитских „мерседесов“, сгрудившихся перед воротами? Не смеши людей! Не так все это делается. Странные какие-то истории. Есть в них некая раздражающая избыточность. Чрезмерность какая-то»

Он пытается уловить быстро промелькнувшую трезвую и очень ценную в этом бредовом хаосе мысль. Но упускает. Мысль уходит в муть и мрак подозрительных артефактов. Теперь надо ждать, когда она снова вынырнет. Ничего время есть подождем. Сегодня еще только четверг, пардон, уже пятница. Пока еще только пятница и сегодня мы все встретимся у Тенгиза и найдем решение. Если оно есть.

Он притаскивает и укладывает в прихожей три вязанки дров, топит печку в комнате, идёт на кухню и ставит на газ полчайника воды. Потом, шарит по сусекам. Еды не то чтобы нет совсем, но она вся какая-то безнадежно далекая от окончательной готовности к употреблению. Сырье. Даже не полуфабрикаты, а именно сырье: мука, крупа, свекла, морковка. Впрочем в холодильнике обнаруживаются куриные яйца. В трех экземплярах. Но с хлебом совсем плохо — каменная полубуханка ржаного, вся в мрачных трещинах, словно среднеазиатский такыр.