— Говори, — кивнул цесаревич.

— А как же моё имущество, нажитое непосильным трудом? — ощерился Иван. — Вы с батюшкой в прошлый раз мне никакого ответа так и не дали…

— Тридцать процентов в казну рода за… легализацию преступных доходов, остальное твоё, в рамках имущества рода, с соответствующими ограничениями и защитой.

— По-божески, — кивнул колдун. — А Алексию когда моей официальной дочерью признают?

— Ванюша, а ты не охuел? — хмыкнул цесаревич. — Я не удивлюсь, если ты, как собака, внезапно сдохнешь под забором после таких заявлений. Очень уж Виталька к приёмной дочке прикипел…

— Да? А я думал, мы на одной стороне, — закинул ногу на ногу колдун.

— А если я Витальку поддержу? — хмыкнул цесаревич. — Так-то он настоящий отец нашей эстрадной звезды, а у тебя, кроме биологии…

Сознание Александрапоплыло , и онна темпе , опрокинув кресло,рванул к колдуну, схватил того за шею и зашипел:

— Ваня, ещё раз себе подобное позволишь, и ты труп. Я такое на многократной основе могу позволить только сыну, кровиночке своей непутёвой. А вот ты в этот список даже по старой дружбе не входишь. Так что не отвлекайся и давай по делу.

Цесаревич отпустил шею колдуна и вернулся на своё место, подняв опрокинутое кресло.

В это время с кухни появилсяробкий официант с подносом. Расставив все на столе, стараясь не смотреть в глазагостей , он юркнул обратно за дверь.

— Прошу прощения, Саша. Погорячился. — Иван спокойно разлил водку по рюмкам. — Сам понимаешь, отцовские чувства. Никуда от них не деться. — Он потёр шею и подвинул Александру рюмку. — А если по делу… Хреновый звоночек, если Тагильцев лично царевичапрощупывал . А в том, что онпрощупывал , я даже не сомневаюсь. Как меня тогда…

— Выводы, Ваня! — потребовал цесаревич, беря рюмку.

— Я в архивах канцелярии тогда хорошо покопался. Императора Александра, прадеда своего, вспомни и сделай выводы сам. Он тогда церковь плотно к ногтю прижал. — Колдун взял рюмку и, не чокаясь, выпил.

Александр последовал примеру колдуна, и, поставив рюмку на стол, задумался — не может такого быть, чтобы Тагильцев решил устранить Алексея. Это просто невероятно!

— Наливай! — буквально приказал он Ивану.

Да, всяко может повернуться, всяко произойти, но прошли те времена после войны с Китаем, когда под шумок без разбора валили всех неугодных! Не может такого быть, чтобы на жизнь второго человека в очереди престолонаследия покушалась… Церковь!

Второй стопарь тоже пошёл без закуски.

— Задумался, Саша? — грустно улыбался Иван, который разливал уже по третьей. — Думать и планировать вообще полезно, хоть и непросто. Именно так меня учили незабвенные… Ну, ты сам знаешь. А ещё мне советовали ставить себя на место противника. Хотя так самого себя на ровном месте можно переиграть. Как говорится, не стоит недооценивать предсказуемость тупизны. Да, Саша?