— Саша, давай говорить прямо, — вздохнул воспитатель. — Ты хочешь, чтобы я завтра отдал Александру с Николаем приказ на уничтожение противника и проследил за выполнением?

— Именно, — кивнул отец. — И ещё ты должен сделать так, чтобы Александр с Николаем не расклеились и к предстоящей важной операции подошли в оптимальной психологической форме.

— Одно условие.

— Слушаю.

— Когда пойдёт зачистка маковых полей, дай возможность племянникам отвести душу.

— Договорились, — кивнул отец.

По дороге в палатку Прохор мне сказал:

— Завтра ничему не удивляйся и, если что, поддержи братьев. Можешь и сам квеселью присоединиться, не стесняйсягасить абреков наглухо, потренируешься хоть. Там все равно гигантская братская могила потом будет.

Николай с Александром ещё не спали.

— Так, молодые люди! — с порога начал воспитатель. — Возможно, завтра нам с вами придётся устранять ошибки командования. Подробностей не ждите, ещё ничего до конца не ясно. Спокойной ночи! Как поняли?

— Есть, спокойной ночи, — повздыхали братики и закрыли глаза.

* * *

Поднял нас Прохор около половины шестого, а в вертушке уже начал вовсю психологически накручивать, типа одна из афганских групп ушла от преследования пограничников и собирается слиться с другой, чего допустить никак нельзя. Кроме того, воспитатель упомянул, что этой самой первой группой во время последнего боя было зверски убито пять пограничников, и именно поэтому цесаревич отдал приказ пленных не брать, афганцев уничтожить в полном составе.

— Готовы, бойцы? — оглядел нас Прохор.

— Готовы, — кивнули мы.

Причём я сразу же, а братики с некоторой задержкой.

— Тогда смотрите сюда, — воспитатель достал планшетку с картой и стал водить по ней пальцем, указывая место высадки, маршрут до лагеря абреков и наглядный план операции с привязкой к местности.

До лагеря афганцев мы добирались натемпе — Прохор нас постоянно подгонял. Была у меня уверенность, что воспитатель делал это специально, чтобы не дать молчаливым и сосредоточенным Николаю с Александром времени наненужные размышления о ценности человеческой жизни. Через каждые пять минут от воспитателя слышалось:

— Не расслабляемся, орлята! Прислушиваемся к себе, глядим по сторонам! Камень, как обстановка?

— Чисто, — отчитывался я.

— Вперёд, бойцы! Семь вёрст не крюк для бешеной собаки!

Через полчаса оказались на месте.

— Зверь, впереди часовой. Один. Могуработать .

— Работай, Камень. Наглухо.

Сознание часовогопогасло навсегда…

— Сделал, Зверь.

— Камень, укажи Второму и Третьему направление, пусть проверят тело. Нам проблемы в неподходящий момент не нужны.