Первым делом, понятно, мы разместили всех Никпаев, присмотр за которыми взяли на себя Годун с его людьми и пограничники, нас с братьями отец попросил пока обождать в сторонке, а сам с Прохором, полковником Литвиненко и дядькой Константином устроил какое-то совещание. Совещание это длилось недолго.

— Так, орлы… — подозвал нас к себе отец. — Мы тут побеседовали и решили. Николай, Александр, вы себя в очередной раз проявили только с лучшей стороны и по совокупности боевых заслуг достойны получить личные позывные. — Братья замерли. — Итак, Николай, за то, что скрипишь зубами нам всем в динамики, быть тебе Молчуном. Александр, за твою глазастость, которую не раз отмечал в своих отчётах Белобородов, будешь Зорким. Поздравляю, племянники!

Через маски нельзя было рассмотреть лица Николая с Александром, но вот жесты и порывистые движения выдавали их сильное волнение.

После того как братьев поздравили и обняли все остальные, в том числе и я, отец им указал на постройки Никпаев:

— Молчун, Зоркий, развлекайтесь! Только минное поле на той стороне усадьбы не трогайте, пусть сюрприз для новых владельцев будет, — он усмехнулся. — И облако этой дури в другую сторону гоните, иначе мы до базы с вами нескоро доберёмся…

Николай с Александром с готовностью начали выполнять поручение. На этот раз никаких перегибов ссилой не было, как в том памятном ущелье, все прошло буднично и аккуратно — стихии работали слаженно, снося и перемешивая постройки Никпаев в одну большую кучу. Облако от сжигаемого порошка действительно поднялось, и братья погнали еговоздухом в другую сторону. Минут через пять об усадьбе Никпаев напоминали лишь обугленные куски стен, смешанные с землёй, да торчащие кое-где погнутые винтом фермы ангара.

— По машинам! — скомандовал отец.

* * *

В лагерь добрались без происшествий уже в пятом часу утра. Вертушки дозаправились и снова улетели в ночь, взяв на борт съестных припасов и воды. Как я понял, полковник Пожарский планировал использовать их для диверсий — планомерного уничтожения всех тех полей для выращивания мака, до которых у него получится дотянуться.

— Молчун, Зоркий, спать, — скомандовал с улыбкой Прохор, специально назвав братьев по позывным. — Камень, скидывай все лишнее и приходи в палатку Годуна, ты нам там ещё понадобишься. И маску не снимай, так абрекам гораздо страшнее будет…

Когда я пришёл в палатку Годуна, там уже находились все заинтересованные лица: сам Дмитрий Олегович, Прохор, Николай Николаевич и отец с дядькой Константином, — все в масках, а в центре палатки, притороченный к стулу, сидел голый старик-Никпай с мешком на голове. Торчащая из-под холстины седая борода добавляла картине сюрреализма. Судя по всему, это был глава рода Никпаев, Халик.