Не отставали от меня и Николай с Александром:
— Леха, мы списались с твоими однокурсницами, ну, ты должен помнить… Короче, они нас в особняке будут ждать… С Владимиром Ивановичем вопрос согласован, их пустят.
— Голодные волки вернулись с войны! — не сумел я сдержать ухмылку. — Вот девкам повезёт!
— Леха, предупреди Ведьму, иначе нам счастья не видать! Ещё подумает невесть что! И выгонит девок в шею…
— Предупрежу, — важно кивнул я, гордясь тем, какой Вика сумела заработать авторитет у братьев. — Надеюсь, пьяных походов до погребка в ПНВ не будет? Прохор вас не поймёт. Это его с Михеевым и Трегубовым вотчина.
— Не будет! — закивали они. — Мы тихо себя будем вести. Тем более бар у нас полный. Был полный…
* * *
В Душанбе, на военном аэродроме, произошла задержка с посадкой на борт до Москвы — мы прощались с дядькой Константином, Дмитрием Олеговичем Годуном и Николаем Николаевичем Литвиненко, которые пока оставались в Таджикистане для решения оперативных задач, поставленных императором. Если дядька, судя по всему, был рад от меня избавиться, то вот Годун с Литвиненко искренне жалели о нашем отлёте:
— Алексей Александрович, цены тебе нет в операциях с моей спецификой, — сокрушался Дмитрий Олегович. — Только и остаётся пользоваться помощью посторонних специалистов. — Он с улыбкой пихнул в бок Литвиненко. — Аработы предстоит очень много. Я себе даже одно из силовых подразделений канцелярии из Москвы выписал, завтра должны прибыть, орлики.
— Рад бы помочь, Дмитрий Олегович, да учёба проклятая не отпускает, — развёл я руками. — И так две недели пропустил. И не прибедняйтесь, я уверен, сработой вы справитесь. Недаром вас сюда, на самое острие, кинули. Да и Николай Николаевич вас не оставит в случае чего. На него тоже можно положиться. Закончите — настоятельно прошу к себе в гости. Не приедете, обижусь, так и знайте!
— Обязательно будем, — за двоих пообещал Литвиненко. — Здесь разгребёмся и к тебе, Камень, обязательно заглянем, хоть я и против совместных посиделок с канцелярскими. — И, заметив нарочито хмурый взгляд Годуна, добавил: — Для тебя, Олегович, и для Белобородова я сделаю исключение. Да и Камня нашего чистым сапогом язык назвать не поворачивается…
Дядька Григорий, как и большинство гвардейцев, летели вместе с нами в Москву, только подполковник Мехренцев с несколькими офицерами-измайловцами остался следить за свёртыванием лагеря, да бетонные столбы с трупами Никпаев никто не собирался убирать. Как цинично заметил вчера кто-то в Офицерском собрании, эти столбы были гораздо нагляднее, чем обычные пограничные с двуглавыми орлами. Присутствующая гвардия, пограничники и Тайная канцелярия с этим утверждением молчаливо согласились.