— Анечка, — обратился я к ней, — мне и правда надо ехать. Уже опаздываю. Если возникнут какие-то вопросы, ты звони, не стесняйся. Если не буду отвечать, обязательно перезвоню.

— Хорошо, Лёша… — кивнула она.

Я встал из-за стола и сказал на прощание:

— До вечера! И помним, друзья, что мы сегодня представляем свету молодого дворянина Александра Петрова.

— Мы помним, — заверили они меня.

* * *

В Жуковку я добрался в пятом часу вечера. Мой дед, князь Пожарский, отец и оба Петрова уже были на месте. Как я понял, свои извинения государь планировал принести в том же зале, где проходил совет рода, а пока мы ожидали туда вызова, расположившись в одной из многочисленных гостиных дворца Романовых. К моему приезду отец успел познакомиться с Петровыми, и они с Владимиром Александровичем и Михаилом Николаевичем беседовали на какие-то свои темы. Я же занялся Сашкой.

— Волнуешься? — спросил я друга.

— Волнуюсь, — улыбнулся он. — Как волновался бы любой на моём месте. Но стараюсь отвлечься. — Сашка указал мне на картины, развешанные по стенам гостиной. Понятно, кто про что, а художник про живопись. — Кстати, есть неплохие работы.

— Ты потише говори, дружище, — хмыкнул я. — А то с такими-то речами извинений вашему роду точно не дождаться.

— Не подумал, Лёшка… — напрягся он. — Ты же меня не выдашь?

— Не выдам, — кивнул я. — И когда портрет государя писать будешь, чего-нибудь подобного не ляпни. И это касается не только картин.

— Лёшка, обещаю! Подобного больше не повторится… — громко зашептал Петров. — И вообще, с чего ты взял, что государь всё-таки решит портрет у меня заказать?

— После того как он увидит портрет князя Пожарского, никаких сомнений у него точно не останется, — улыбался я. — Можешь поверить моему тонкому художественному вкусу.

Сашка тяжело вздохнул и сказал:

— Я уже сам не знаю, плохо это или хорошо… А ещё Свет сегодня… Ты-то сам как после вчерашнего?

— Нормально. Спал как убитый… — продолжал я улыбаться.

Наконец нам сообщили, что его императорское величество освободился и готов нас принять.

Сама процедура извинений была точно такой же, как и в моём случае с Куракиными и Юсуповыми — стандартные формулировки и вручение папок. Особенность была только одна — когда извинялся Род Романовых, свидетелем выступал глава рода Пожарских, и наоборот, извинения Рода Пожарских засвидетельствовал император. Для полноты картины не хватало только моего дядьки Георгия Михайловича, наследника рода Пожарских, но, учитывая все особенности сегодняшнего мероприятия, его присутствие было бы точно лишним.