— Лёшка, — Лиза не выдержала, подбежала ко мне и обняла, уткнувшись лицом в грудь, — ты у меня такой смелый! Но Машка с Варькой тоже не испугались! — она мельком глянула на улыбающихся сестёр. — А меня ты будешь защищать?

— Обязательно, Лизонька! — погладил я её по голове.

— А комнату в доме дашь?

— Лизка! — протянула Маша. — У тебя и так по всей Москве этих комнат! И не только в Москве!

— Хочу у братика! — топнула ножкой Лиза. — Мне бабушка к Лёшке ездить разрешила! Без вас с Варькой! Братик будет только мой!

— Лиза!.. Прекрати сейчас же! Веди себя прилично!

Ничего лучше, чем эти препирательства между Машей и Лизой, в этой ситуации случиться не могло — все сразу же забыли про вопросы ко мне и с интересом стали наблюдать, чем же закончится противостояние между сёстрами.

— Лиза, — решил наконец вмешаться я, — твоя старшая сестра права, вопрос с комнатой можно решить чуть позже. А сейчас нам всем надо вернуться к гостям. Пойдём, Лизонька.

— Хорошо, Алексей. — Она схватила меня за руку. — А когда ты мне комнату покажешь?

— В конце вечера. Обещаю.

— Договорились, — важно кивнула Лиза и показала Маше язык.

Та только вздохнула и махнула рукой.

В зале веселье продолжалось — кто танцевал, кто просто общался. Скучающих лиц я не заметил. Да и вообще, у меня сложилось впечатление, что наше возвращение старшее поколение Романовых и Пожарских не особо обрадовало. Особенно это было заметно по мамам, к которым сразу побежали дети, которые явно вознамерились поделиться с ними подробностями моего рассказа. Не укрылось от меня и поведение отца и дядьки Николая, которые собрали вокруг себя компанию из Григория и Константина Пожарских, Прохора с Викой и Пафнутьевых в полном составе. Судя по улыбкам и оживлённому общению, за своихблизких я мог не переживать, чужими они себя на этом празднике жизни не чувствуют точно.

Императорская чета собрала вокруг себя братьев и князя Пожарского. Именно он, заметив, что я смотрю в их сторону, жестом показал подойти.

— Алексей, — сходу начал дед Михаил, — помнишь наш разговор по поводу моего портрета? — я кивнул. — Покажешь нам?

— С удовольствием, — обрадовался я. — Прошу!

Мы вышли из зала и спустились в гостиную на первом этаже. Там я ничего говорить не стал, а просто молча указал на портреты деда Михаила и Алексии.

Пару минут стояла тишина, пока Сан Саныч, к манере разговора которого я уже начал привыкать, не выдал:

— Миша, ты мне адресок этого художника подскажи, будь другом. А я уж его к себе во Владик отвезу и на цепь к мольберту прикую… Пока он меня с супругой так же авантажно не намалюет.