— О здешних делах я все поняла, — кивнула Шведова.

— Тогда предлагаю двинуться на соединение, пока наши финики ноги не протянули. Они ведь целенькие нужны? — уточнил на всякий случай Коваленко.

— Без сомнения. Очень ценные, и главное, разговорчивые индивидуумы. Сдать их нужно непременно живыми и здоровыми. Сопроводительную я уже подготовил. План у нас имеется? Куда движемся, к Олонцу или к плацдарму? — Майор смотрел на Коваленко.

— Сдвинемся ближе к дороге, и я обстановку проясню. Лучше бы нам к плацдарму проскочить, там нас знают. Но осторожно сработать надо.

— Это уж всенепременнейше, Валера. Давайте, берите Телефункена и готовьте к маршу группу раскаявшихся оккупантов. Еще раз повторите, что мы не хотим рисковать их жизнями, что война для них окончена и все такое ласковое.

— Понял. Пойдем, Жень. И окуляры нацепи, самое время…

Женька выковырял из кармана очки — и ведь не бьются, сволочи, только стекла помутнели и дужки лишь на ниточках держатся. Двинулись к Торчку и зашевелившимся финнам.

— А вас, Шведова, я попрошу остаться, — сказал в спину майор.

Мариша вздрогнула, Коваленко обернулся к командиру, и морда у старшего лейтенанта стала сугубо морпеховской.

— Что за гляделки? — поинтересовался Попутный. — При получении служебной инструкции еще ни один старшина не пострадал. Шагай, Валера, шагай.

* * *

Все-таки какая у него морда противная: вроде и осунулся, а все равно сытый, самодовольный. Даже щетина не особо видна. Или побриться успел?

Ждала разговора Марина. Все к тому шло. Думала, отведет в ельник, чтобы без посторонних. Наглый. А разговор нужно было самой начинать. Сергей Вячеславович говорил, «сразу направить беседу — полдела сделать». Черт, протянула, не решилась.

— Вербовать будете?

Глупо. В лоб спросила, разве это направление беседы? Вот дура. Дернул бровью куценькой, хотел съязвить, но сдержался. На доверительности играть будет.

— Зачем вербовать? Я, Марина, против вас играть не буду. Незачем. И наоборот — тоже незачем. В нашем деле, старшина, полного доверия не бывает. Бывают общие интересы, которые связывают крепче добрых чувств, симпатий и прочей лирики. Впрочем, ты уже в курсе. Но о предусмотрительности я тебе напомнить должен. В СМЕРШе и в родственных организациях служат достойные, честные, преданные стране и партии люди. Но не идеальные. У всех свои внутриведомственные интересы, интриги и прочие козявочные сложности повседневной службы. Не верю, что ты об этом не знаешь. То, что мы тут бегали, финнов ловили, спорили и ругались, бесспорно, проходит по категории особых происшествий, заслуживающих самого пристального внимания твоего и моего руководства. Надлежит доложить. Своему непосредственному начальству в Севастополе. После гибели Варварина отделом руководит Хонкин? Подполковника ему дали?