20 июня
Вечер.
Выборг взят. Финны спешно отходят на водный рубеж к Кивисалми.
Глава восьмая
20–21 июня
У озера в 3,5 километра
северо-восточнее хутора Арсаллми
20.35
— Я думал, мортиру волокут на конной тяге, — сказали из-за толстого ствола.
Коваленко стоял под сосной, небрежно держа автомат — массивный «суоми» выглядел в лапе старшего лейтенанта легковесной пневматической игрушкой.
Женька опустил баул, рухнул на дорожную пыль рядом — последний километр марш-броска товарища переводчика чуть не угробил. От хутора до озера оказалось значительно дальше, чем помнилось. И вообще это не легководолазное снаряжение, а чушки свинцовые.
— Ты продышись, продышись, — посоветовало начальство. — Прямо трактор какой-то. Значит, сходил нормально? Молодец. Мы тебя, правда, к обеду ждали.
Женька попытался сплюнуть клейкую слюну, махнул дрожащей рукой в сторону хутора и за хутор.
— Да я бы помог, — не совсем правильно понял Коваленко вялую жестикуляцию курьера. — Но ты по дороге прешься, думаю, высунусь навстречу, демаскирую. При нашем-то птичьем положении…
Спорить сил не было, Земляков вытер потное лицо пилоткой — остались красноватые кирпичные разводы.
— Пойдем, умоешься. Очки-то не потерял? — старший лейтенант подхватил проклятый тюк за лямки…
* * *
— Я просто говорю, что это странно, — прошептала Марина, по привычке отмахиваясь веточкой от комаров. Вообще-то, после натирания пахучей жидкостью, что вместе с водолазным костюмом принес очкарик-переводчик, насекомые бойцов облетали.
Павло Захарович закряхтел:
— Та чо такое? Отож охфицеры. Московские! Оно секретна там все.
Злиться себе Марина запретила — Торчку уже сорок лет. В прошлом человек живет, в досоветском. Образование, можно сказать, церковно-приходское, сплошь замшелый, отсюда и нерешительность, да и трусоватость. И Трофимов только глазами хлопает. Его, конечно, привлекать было нельзя. Без году неделя в контрразведке, мальчишка совсем. Впрочем, следственного опыта ни у кого нет. Торчок в СМЕРШе чуть больше двух месяцев. Оба, как говорил Варварин, «глухи к нюансам».
Старшина Шведова прикусила губу. Не отвлекаться. Объяснить еще раз. Больше опереться не на кого, придется обойтись наличными силами. Приказать бы, да здесь не учебный полк, старшинской лычки для гавканья маловато.
— Ты, Павло Захарович, сам подумай. Прибыла опергруппа из Москвы, с самого Верха. Ей дадут прикрытие, сопровождающего, транспорт нормальный, или не дадут?
— Ото ж, оно, прикрытие, — Торчок кивнул на Леху.
Трофимов вздохнул — сам понимал, какое из него прикрытие. В свежих бинтах младший сержант выглядел поприличнее, но все равно… Хиловатое сопровождение для московских гостей. Да, выходит, и не встречались они с местными представителями контрразведки. Отчего бы это?