— Марин, он не нарочно. Я про Коваленко. У нас так часто говорят, — сказал Женька, вертя в руках старшинскую пилотку. — Фраза просто знаменитая. Ее наш первый космонавт скажет. Ну, когда в космос полетит.
— О как. — Торчок покрутил головой. — А оно, наш или ваш взлетел-то?
— Советский.
— Оно и понятно. — Торчок погладил мятый старшинский погон. — Слышь, Мариш, чего мы творили-то.
Шведова только всхлипнула, но Женька, чувствуя непонятную обиду, сказал:
— И наши регулярно летают. Стараемся не сдавать позиции.
— Э-э… — Ефрейтор лишь махнул рукой.
— Пилотку отдайте. — Старшина села, попыталась вытереть красное лицо. Ей слили остатки воды. Шведова утерлась, надела пилотку.
— Уроды вы. Под царским небось флагом жопы капиталистам лижете?
— Не знаю, — мрачно сказал Женька. — Он какой был-то, царский-то? Черт, да не смотри на меня так. Я по армейской форме, на головном уборе, вот такую же звезду красную ношу. Пусть и не на пилотке.
— Не хочу об этом. — Шведова яростно вытерла распухший нос. — О другом рассказывай. О нормальном.
— Ну… — Женька посмотрел на часы без стрелок на ее запястье. — Во, могу о часах этих. Можно сказать, лично с эсэсмана снял. В Харькове дело было…
Трясло полуторку, пыль садилась серой пудрой, скрипела на зубах. Рассказывал Земляков. Почему-то не о рукопашных схватках с озверевшими эсэсами и не об отчаянном штурме Госпрома. О госпитале сказать захотелось. О том, как вытащили, вывезли раненых, всех, до последнего человека. Как немцы были в двух шагах, а от корпусов Клингородка все отходили набитые ранеными машины и повозки. И каким чудом тот транспорт соскребали со всего города. О Варварине вроде и не упоминал, но ведь понятно. Участвовал. Правильная та операция была. Как «калька» не выгибайся обратно, как вектор не рыскай, люди-то живы остались.
21 июня.
Вечер
Закончена основная часть Выборгской наступательной операции. За одиннадцать дней нашими войсками были прорваны три оборонительные полосы противника.
Глава девятая
21 июня.
Утро
Начата Свирско-Петрозаводская наступательная операция в Южной Карелии.
В 8 часов утра 21 июня 50 бомбардировщиков 261-й смешанной авиационной дивизии и 150 штурмовиков 260-й и 257-й смешанных авиационных дивизий нанесли массированный бомбо-штурмовой удар.
Проведена 3,5-часовая артподготовка: до 150 орудий и минометов на километр фронта, более 100 тысяч снарядов и мин.
Ленинград
11.40
Проснулся Женька от дребезжащего звонка — трамвай голосил — битый, мятый, но живой трамвайчик. Вокруг высились стены домов: выбитые стекла, краснеющий под пятнами осыпавшейся штукатурки кирпич, провисшие оборванные провода. «Диверсантка» стояла на перекрестке, пропускала общественный транспорт. Кто-то невидимый бодро и невнятно говорил сверху о литовских партизанских отрядах «Смерть оккупантам», «Вильнюс», «Победа» и имени таинственного Костаса Калинаускаса[60] . Ага, радио, громкоговоритель…